ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Вверх по лестнице ведущей вниз читать онлайн


Вверх по лестнице, ведущей вниз читать онлайн

* * *

Я не понимаю этих ваших пышных слов и после уроков занят. Каждый день. Придется вам учить меня только во время занятий.

Джо.

(P. S. Если бы я мог вам верить!)

13. Самоусовершенствование и т.п.

Уважаемая мисс Баррет!

Прилагаю экземпляр «Методики по языку и литературе». Пусть это будет Вашей Библией. Вы найдете в нем описание различных путей для самоусовершенствования и т. п.

РУКОВОДЯЩИЙ ПРИНЦИП ДЛЯ ВСЕХ КЛАССНЫХ ЗАНЯТИЙ — УМЕНИЕ УЧИТЕЛЯ РАСПОЗНАТЬ ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ РАЗЛИЧИЯ И НУЖДЫ УЧЕНИКОВ, ОПИРАТЬСЯ НА ЛИЧНЫЕ УСТРЕМЛЕНИЯ КАЖДОГО УЧЕНИКА И НЕЗАВИСИМО ОТ ОТМЕТОК ВЕСТИ ЕГО ВПЕРЕД, ИСХОДЯ ИЗ ЭТОГО.

РАЗВИТИЕ ПРИВЫЧКИ К ЧТЕНИЮ, ОСНОВАННОЙ НА ЛЮБВИ К КНИГЕ, — ЛУЧШИЙ ВКЛАД, КОТОРЫЙ МОЖЕТ СДЕЛАТЬ ШКОЛА. ОСОБОЕ ВНИМАНИЕ СЛЕДУЕТ УДЕЛИТЬ СОЗДАНИЮ ПРИЯТНОЙ ОБСТАНОВКИ В КЛАССЕ, ГДЕ ПРОХОДЯТ ЗАНЯТИЯ ПО ЯЗЫКУ И ЛИТЕРАТУРЕ. НА ПОЛКАХ И СТОЛАХ ДОЛЖНЫ БЫТЬ РАЗЛОЖЕНЫ РАЗНООБРАЗНЫЕ КНИГИ И ЖУРНАЛЫ. ГРУППОВУЮ РАБОТУ ОБЛЕГЧАЮТ ПЕРЕДВИЖНЫЕ СТУЛЬЯ И ПАРТЫ. ЖЕЛАТЕЛЬНО ИМЕТЬ В КЛАССЕ ЭКРАН, КИНОАППАРАТ, МАГНИТОФОН И ДРУГИЕ ТЕХНИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА ОБУЧЕНИЯ.

Сэмюел Бестер,

заведующий учебной частью

по языку и литературе.

14. Персефона

Понедельник, 8 октября

Дорогая Эллен!

Белый кирпич — это великолепно для камина, а вот о гриппе могу только сказать, что справляться с ним не умею.

Говоря по правде, я плохо справляюсь и с преподаванием. Ходит слух, что на этой неделе у меня должен появиться Призрак: Бестер уже нацелился и, вероятно, посетит мой класс. Что я буду делать, если он придет на мои занятия с «особо отстающими»?

Сегодня, в связи с изучением мифов, я написала на доске стихи Эдны Миллей: «Молитва Персефоне». Ты помнишь их?

О Персефона, стань такою,Какой не быть мне никогда.Ласкай божественной рукоюТу, что надменна и горда,Прекрасна и свободна,Что ускользает вдруг, шутя,Ту, что дика и благородна,А в жизни — малое дитя.И пусть в аду свои законы,Их не изменишь на ходу.Скажи ей нежно, Персефона:«Не так уж страшно здесь в аду».

При виде стихов они заохали — чего ж еще делать. Но когда я спросила, кто говорит (возлюбленный о возлюбленной, мать о ребенке), Вивиан Пейн робко подняла руку: «А может быть, учитель?»

Но, впрочем, не в этом главное. Главное — ученики. Как нам нужно, чтобы они нас понимали, и в то же время мы не можем быть слишком близкими. Отношения учителя с учеником — это что-то вроде хождения по канату. Знаю, как осторожно должна я выбирать слова и жесты. Понимаю, как трудно балансировать между дружелюбием и фамильярностью, достоинством и отчужденностью. Я особенно ощущаю все это при попытке завоевать Фероне. Не могу понять, почему это так много для меня значит. Может быть, потому, что он, как и я, мятежник в своем роде? Может быть, потому, что его так обидели? Он слишком ярок, слишком умен, чтобы затеряться в толпе.

Я хочу узнать его, всех их. Помочь им можно, только говоря на их же языке. Да и что у нас есть, кроме слов? Я всегда с жадностью читаю ребячьи сочинения, вытряхиваю записки из ящика пожеланий, слушаю.

Ты задаешь наивные вопросы, дорогая. Ты спрашиваешь, к примеру, почему я «кочую». Да потому, что Мэри Льюис проводит два урока в моей классной комнате. Почему не в своей? Потому что там занимается другой «кочевник». Мы делим пополам и доску для объявлений, и классную доску. Кстати, мне всегда любопытно посмотреть, что там, на ее половине.

Мэри говорит, что она предпочитает мою 304-ю, потому что в ней передвижные парты, в ее же классе — маленькие, прикрепленные к полу со времен начальной школы, поэтому нашим подросшим ученикам некуда девать ноги.

Ты хочешь узнать побольше о Поле.

Я тоже. Он умен, остроумен и, конечно, очень красив. Эта приподнятая бровь! Но есть в нем что-то скользкое. Он буквально не выносит соприкосновения с ребятами, и один вид набитого битком коридора вызывает у него содроганье. Он всегда ждет, когда схлынет коридорное течение, и только тогда выходит из класса. Все девочки без ума от него. «Что мне в нем нравится, — сказала одна из моих учениц, — так это легкость, с какой он проходит по классу и небрежно садится на стол».

Только ты и мама не забываете меня. Она постоянно тревожится о том, как я живу одна в большом городе, как обхожусь без настоящей кухни. И все шлет мне вырезки из джонсборских газет: нападение, изнасилование, убийство. И на полях — одно и то же: «Будь осторожна». Ей кажется, что только в стенах школы я в безопасности.

Если бы…

С любовью,

Сил.

P. S. Знаешь ли ты, что только 21% городского бюджета Нью-Йорка выделяется на образование, тогда как в небольших городах — до 70%?

С.

15. Из мусорной корзинки мисс Баррет

Черновик Группа 33 «ОО»

Чарльза Робинса Мисс Баррет

МОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ
Глава 1

Кого считать «лучшим другом», зависит от того, что мы делаем друг для друга. Из моих «друзей» только один мой лучший друг, его зовут Тони. Когда мы идем куда-нибудь, мы всегда вместе в любом месте. Многие ребята зовут нас братьями. Вот почему он мой «лучший друг».

* * *

Мой лучший друг. Черновик не считается.

Для меня многие — лучший друг. Один из них — Джонни. Джонни 15 лет, ростом 5 футов и 41 /2 дюйма. У него характер: он умный, никогда не дерется с лучшими друзьями, чистолюбивый, я хочу сказать, что всегда чисто одетый. Он носит очки. Он мне нравится, потому что он мой лучший друг.

ВНУТРИШКОЛЬНАЯ ПЕРЕПИСКА

ОТ: Б. Шехтер.

КОМУ. С. Баррет.

Дорогая Сил! Давайте кутнем — пообедаем в ресторане. Забудьте на полчаса своих «особо отстающих» и стряхните с себя меловую пыль. Мне надоел кофе, пахнущий бумажным стаканчиком. Я тут дежурю, как Цербер у врат Ада. Охраняя кого? И от кого? Я бы с удовольствием сменяла дежурство по вестибюлю на Ваше коридорное патрулирование. Скажите «ДА» херувиму, который принесет Вам эту записку, и поедим сегодня как дамы.

(Вам, кажется, грозит посещение Бестера. Задайте им сочинение на тему «Мой любимый вид спорта» или «Раздумья о море» и сидите спокойно.)

Беа.

* * *

Дорогая Беа! Простите, но сегодня не сумею. В обеденный перерыв придет один отец. Хочет узнать, почему его сын получил плохую отметку. Надо ответить. А как?

Сил.

* * *

Дорогая Сил! И не пытайтесь. Взаимопонимания не бывает. Никто друг друга не слушает. Каждый человек — остров. Лучше угостите его кофе.

Беа.

* * *

Черновик.

— Эй, привет, — раздался таинственный голос на людной улице, и вдруг мою руку схватила знакомая рука моего лучшего друга Майка. — Как дела, старина Билл? — Прекрасно, — ответил я. Я был удивлен, такой встречи я не ожидал. Был ясный зимний день со сверкавшим снегом, сверкавшим на…

План урока

Язык и лит. группа 33, «особо отстающие».

Нап. сочин. в классе, прим. 100 слов. «Мой лучш. др.».

ruread.net

Вверх по лестнице, ведущей вниз читать онлайн

Когда я писала роман, я надеялась, что его прочтут разве что десяток-другой учителей и, может быть, они посмеются, узнав свою школу. Однако книга моя несколько месяцев занимала первое место в списке бестселлеров; она получила множество премий, была переведена на многие языки и оказала влияние на жизнь многих людей. Но когда она готовилась к печати, я больше всего на свете боялась, что меня уволят из колледжа, куда я недавно поступила на работу. «Я написала книгу, она выходит на следующей неделе, — призналась я одной из своих коллег. — В ней я свела счеты кое с кем из начальства. Боюсь, как бы меня не прогнали». Приятельница стала меня успокаивать: «Ну что вы, не волнуйтесь, кому придет в голову писать на нее рецензию? Никто не узнает, что вы ее автор».

Рецензии были одна восторженней другой. Мне даже неловко их цитировать. Скажу только, что во всех них говорилось о гуманности и доброте, к которым призывает книга. Один из критиков так подытожил свои впечатления: «Здесь много страниц, над которыми смеешься. Иные вызывают слезы. Но сквозь смех и слезы мы ясно понимаем, как трудно ученикам и учителям понять друг друга при нынешней системе массового обучения».

Посыпались письма — от друзей и совершенно незнакомых людей, причем один молодой человек — судя по вложенной фотографии, очень красивый — даже сделал мне предложение. Учителя писали: «Откуда вы все это узнали? Ведь вы рассказываете о моей школе, о моем классе, о моих трудностях». А директор одной из школ заверил: «Мы бы вам позволили ходить по всем лестницам и вверх, и вниз, как вам вздумается».

Итак, меня простили!

Я думала, что просто рассказала о том, что я знаю и что мне близко, у меня и в мыслях не было обращать кого-либо в свою веру. Могла ли я предполагать, что эта «забавная» книга произведет столь сильное впечатление — один критик написал, что она победно шествует по стране, точно армия с развевающимися знаменами.

Известность пришла ко мне нежданно-негаданно — так лорд Байрон в одно прекрасное утро проснулся знаменитым. Я стала высшим авторитетом по всем вопросам без исключения. Меня приглашали выступать по радио и телевидению, обсуждать самые разнообразные проблемы. Я получала призы и награды. Мне вручали адреса и грамоты. Меня фотографировали на всех лестницах страны, где только я ни появлялась. В ресторанах меня просили оставить автограф на меню. Редакторы, издатели, продюсеры, директора лекционных бюро роем вились вокруг меня. Но самую большую радость я испытала, когда вынула из почтового ящика письмо, на котором было написано всего лишь: «Мисс Сильвии Баррет, учительнице».

По роману была написана пьеса для любительских трупп, и все школы бросились ее ставить. Ребята, которые в ней играли, сообщали мне:

«Если бы не Ваша пьеса, никто не устроил бы мне такую овацию».

«Во время первого представления все очень смеялись, когда я должна была совершить самоубийство и выброситься из окна, но Вы в этом не виноваты».

По книге поставили фильм. Мне, как техническому консультанту, разрешалось присутствовать на съемках, и я страшно гордилась, что все эти люди: актеры, осветители, операторы, помощницы монтажера, режиссер, продюсер, ассистенты, гримеры, художники, девчонки и мальчишки, которых отыскали в школах, в городских трущобах, в огромных многоквартирных домах и поручили им роли героев и героинь, — что все они собрались здесь, на съемочной площадке, только потому, что я однажды села за машинку и вставила в нее чистый лист бумаги.

Один из журналов готовил статью о том, как снимается фильм. Мы пошли домой к мальчику, который играл роль Хосе Родригеса и которого, кстати, тоже звали Хосе Родригес. Он не учился в школе — бросил. Его мать горячо пожала мне руку и сказала со слезами на глазах: «Очень вас прошу, напишите еще одну книгу о моем сыне!»

Премьера состоялась в Нью-Йорке, в концертном зале «Радио-Сити», и в 1967 году фильм послали на Московский кинофестиваль. Его показывали в огромном зале Кремлевского Дворца съездов, где собралось 5000 зрителей, и, когда фильм кончился, они долго и бурно аплодировали.

В мой следующий приезд в Советский Союз — весной 1977 года — меня ожидал замечательный сюрприз. Недавно созданная режиссером Александром Кравцовым «Студия сценических искусств» поставила музыкальную инсценировку по моему роману «Вверх по лестнице, ведущей вниз», и она шла с большим успехом. И режиссер, и все актеры уехали отдыхать, но, узнав, что я приехала, вернулись в Москву и дали в мою честь представление. Когда пьеса кончилась, меня попросили подняться на сцену и сказать несколько слов. И я выразила восхищение, что созданные мной герои так великолепно выучили русский язык, а в заключение сказала, что если что-то и способно сблизить наши страны, так это не политические дискуссии, а смех, который я слышала сейчас в зале, и слезы, которые видела в глазах зрителей. Меня засыпали цветами, вся труппа поставила свои автографы на моей программке, актеры вышли со мной на улицу и, окружив машину, стояли и пели песню, которая проходит через всю пьесу. Незабываемое впечатление!

А какой чудесный подарок мне подарили, когда я приехала в Москву в июне 1986 года! Кравцов собрал всех актеров, которые играли в моей пьесе девять лет назад, и устроил для меня настоящий праздник.

Мое детство прошло в Одессе и в Москве, и потому русский язык мне очень дорог. Я благодарна Е. Ивановой и С. Шайкевич, которые перевели «Вверх по лестнице, ведущей вниз» на этот прекрасный язык. О переводах на другие языки мне судить трудно. Были очень забавные названия:

На шведском: HEJ, FRPKEN!

На финском: OPIN SAUNA

На итальянском: SU PER LA DISCESA

На чешском: NAHORU POSCHODISTI

На японском: не могла ничего понять.

А кто-то из друзей пополнил эту коллекцию названий, рассказав, что какое-то издательство пиратски нарушило авторские права и выпустило мою книгу, на обложке которой значилось: «Вверх ногами по лестнице» — это выявило в романе совершенно новый смысл.

Когда в Соединенных Штатах книга вышла дешевым изданием в мягкой обложке и ее смогли покупать подростки, я начала получать от них письма — письма, адресованные мисс Баррет:

«Дорогая мисс Баррет, вы помогли мне окончить школу».

«В понедельник я делаю доклад о прочитанной книге, пришлите мне, пожалуйста, вашу биографию».

«Без нас не может быть будущего».

Это правда. Наше будущее сидит сейчас за партами в школе. В каком-то классе, в одной из школ — нет, в каждой школе — ребят по-прежнему учит мисс Баррет. И несмотря на трудности, которые переживают школы всего мира, образование идет вперед — благодаря тысячам преданных своему делу учителей, которые упорно поднимаются вверх по нескончаемой лестнице. Им я и посвящаю эту книгу.

Бел Кауфман

1. Привет, училка!

ruread.net

Вверх по лестнице, ведущей вниз читать онлайн

Вот единственные язык и литература, застрявшие у меня в голове.

* * *

Только одна учительница не унижала нас. Это миссис Шехтер. Она была простой с нами, и все нам казалось легко, хотя и не было. Она даже любила нас. С тех пор я буквально молилась, чтобы она опять была у нас, но напрасно. Мне бы хотелось учиться в школе с большими солнечными окнами, с видными в них деревьями и чтобы никто не говорил за твоей спиной. Где учитель был бы другом для всех и не имел любимчиков потому, что кто-то всегда лучше.

Вивиан Пейн.

* * *

Раз вы спрашиваете, вот мой список:

Мисс Пасторфилд — пройдем мимо.

Мисс Льюис — пора на пенсию.

М-р Барринджер — большой артист.

Миссис Шехтер — о'кей.

Мисс Баррет — ей место в кинозвездах.

Мистер Лумис — пустое место.

Можете со мной не соглашаться, но это мое мнение.

Мистер Икс.

* * *

В начальной школе я встретил учителя довольного, а не огорченного тем, что ему приходится работать в школе. Он преподавал просто, с достоинством и понимал учеников, даже если они не умели высказаться. Он не был диктаторским учителем, но каким-то волшебным образом мы вели себя хорошо. Все, что я знаю по английскому языку и литературе, я получил от этого благородного человека. Он нас воодушевлял, хотя высоких отметок не ставил. Я часто заходил к нему во время завтрака. Мы играли в дартс и ели то, что он принес для нас. И он помогал нам, чем мог, даже по другим предметам. Летом мы с ним ходили в парк, и он играл с нами в бейсбол. Мы с этим учителем и сейчас общаемся, посылая друг другу письма.

Благодарный ученик.

* * *

Язык — личный предмет, и преподавать его должен мужчина. Слишком много баб в школе, и все они никуда не годятся.

Рэсти.

* * *

В моей другой школе я был скорее в большинстве — белых было только несколько ребят. Но образование они там выдавали не слишком хорошее. Здесь меня пытались интегрировать, но у них из этого ничего не вышло.

Я не то, что вы называете «первый» ученик, но я не против учения, хотя бы для того, чтобы уйти из дому. Но учителя слишком предубеждены, они большей частью белые и ни разу не поставили мне справедливой отметки.

Я не то чтобы любитель читать книги, но относился к чтению терпимо, пока учителя не вызвали у меня отвращение к книгам. Что хорошего от диаграмм и диктантов, а переписывать по десять раз — только изводить хорошую бумагу. И непонятно, зачем писать сразу и точку и запятую. И несправедливо, что меня все время вызывают.

Эдуард Уильямс.

* * *

Что я выучил. Чего я надеюсь добиться.

Пока я получил слова со смыслом, слова без смысла, устные слова, письменные слова и контрольную каждую пятницу.

Второклассник.

* * *

Калейдоскоп. Бешеный вихрь, вертящаяся стихия. Наброски и тени приходят и уходят, не оставляя за собой эха и никаких кругов на воде, куда не был брошен ни один камень. Таково мое воспоминание об утраченных и канувших годах изучения языка и литературы, из которых я восхожу удрученная, но, как Феникс, — с возрожденными надеждами на каждый новый семестр. Будет ли в этот раз по-иному? Этот вопрос, водруженный на копье времени, еще не знает ответа. Предполагалось, что я буду в числе «способных старшеклассников» у миссис Шехтер, но из-за конфликта с физикой 2 этого не получилось.

Элизабет Эллис.

* * *

Незачем изучать английский язык и литературу, зачем нам эта мука, раз в общество мы все равно не попадем. Мы проживем и без этого, кому это надо? Гораздо лучше выучить иностранный язык. А то смотришь иностранные фильмы и ни слова не разберешь. Получается чепуха.

(Честно говоря, я считаю, что лучше пусть учитель в лицо скажет, что с языком у меня плохо, чем бросать на меня косые взгляды в коридоре.)

Разочарованный.

* * *

Винегрет: Мак Бет одну неделю, Моби Дик — другую, кавычки, прямая речь. Устные разговоры: должны ли родители быть строгими? Должны ли девочки носить джинсы? Какие ошибки я делал в начальной школе, такие делаю и сейчас. Надеюсь исправиться.

Присутствующий.

* * *

По-моему, как только мы научились говорить, так этот предмет надо отменить. Ха-ха! Грамматику объявить вне закона. Выбросить из языка вводные предложения. Для устных ответов нужен хорошо подвешенный язык, а письменные работы приводят к орф. грам. ошибкам. А прочитав книги, трудно ответить на вопросы. (Но я бы занимался, если бы мне не давили на мозги.) Еще неприятная сторона у языка и литературы — то, что некоторые ученики лентяи и бездельники. Я сам отношусь к этой категории — дурачился, ничего не выучил и своим шутковством мешал классу. Но надо воспринимать хорошее вместе с плохим и знать, что вся наша жизнь не будет состоять из одних роз.

Лу Мартин.

* * *

Грамматика и Шекс. — мура.

Сказания — трепотня.

Айвенго — для птичек.

Джордж Элиот — дрянь, хоть он и женщина.

* * *

Зачем вы задали этот вопрос? Чтобы показать, что вы лучше других? Все вы — учителя — одинаковы, пичкаете нас всяким дерьмом, а требуете конфетку, да еще в серебряной бумажке. Если хотите знать, вы даже хуже других, строите всякие дамские штучки — благо вам это нетрудно — и делаете вид, что у вас ах как за нас сердце болит. А на самом деле вы на нас плюете, как плюют на вас толстомордые смотрители этой тюрьмы, а на них плюют мошенники и крикуны — начальники над всеми школами.

Во всей этой школе, кроме одного человека, никому нет до меня дела, и то же самое дома и на улице. Может быть, вам не нравится мой язык? Что же, поставьте мне плохую отметку — ваше право.

Я все равно уйду из школы в конце полугодия и присоединюсь к своре псов, перегрызающих друг другу глотки в вашем подлом мире, куда вы нас готовите. Не волнуйтесь, я свое образование уже получил, но вовсе не из ваших учебников. А ваше дело — торчать здесь, и не сомневайтесь, всегда найдутся желающие играть в вашу игру — ай, ай, ай, бедные мои заблудшие овечки, вернитесь в школу. Но шагайте в ногу, в строю по двое. За это вы получите аккуратненькие чистенькие дипломчики на дерьмовом блюде. Какая благодать!

Надеюсь, что я ответил на ваш вопрос.

Джо Фероне.

* * *

Джо! Хотя у тебя и красочный словарь, некоторыми выражениями надо пользоваться с большой осторожностью. Ты выражаешь мысль живо и хорошо, твои метафоры — от псов и до овечек — образны. Я бы поставила тебе куда более высокую отметку, чем ты поставил бы себе сам. Я имею в виду не только язык и литературу.

В том, что ты говоришь, есть доля правды, но ты слишком умен, чтобы ограничиваться этим. А что касается предъявленного мне обвинения, то у нас человек считается невиновным, пока не доказано обратное. Дай и мне пользоваться правом, предоставляемым каждому подсудимому. Нам необходимо поговорить. Не останешься ли ты сегодня после уроков?

С. Баррет.

ruread.net


Смотрите также