Старая замковая лестница, Прага (Staré zámecké schody). Лестница в трюм


Лампочка, трюм, лестница В Озерске прошел ежегодный фестиваль экспериментальных форм «Ночь в театре»

— Мы дрались за то, чтобы играть на лестнице!

— А нам в трюме больше нравится, там industrial style.

— А мы в кармане пойдем, посидим, попробуем площадку.

Так переговариваются перед началом действа участники фестиваля. В фойе — в противовес темноте и пустынности на сумеречных улицах атомного города — веселый переполох из разыгрываемых прямо на ходу актерами театра сценок, гула пестрой публики, запаха духов, сияния люстр и бойкой торговли в буфете (особенно хорошо шел черный кофе, которым, кстати, впрок запаслись и артисты с режиссерами). В это время идет последняя подготовка на площадках — в мастерской, мансарде, трюме, кармане, лестнице, фойе и малом зале.

На часах — почти восемь вечера, и небольшую экскурсию ведут в трюм, где вот-вот начнется спектакль пермского кино-театрального объединения КТО «Черное на белом». Дорога из фойе долгая и извилистая, куда-то сильно вниз, через узкие коридоры, какие-то гримерки, залитые тускловатым светом пролеты, в которых на пути вырастают ящики с надписями «Трамвай желания» и «Дом Бернарды Альбы». Заканчивается путь внезапным поворотом в настоящий лофт — белый кирпич, яркая лампа, бетонные стены, отгороженный сеткой пульт со сложной аппаратурой, и, как венец индустриальной роскоши — низкий потолок, в который, кажется, вмонтирован огромный металлический круг с колесами и цепями. Это тот самый механизм, благодаря которому сцена и жизнь героев спектаклей иногда превращаются в карусель.

— Мы на самом дне, вот наше дно театра, наш трюм! — улыбается Андрей Сюськин, молодой актер озерского театра «Наш дом». — Отличная площадка, от зрителей до актеров рукой подать. Ночь — вообще отличное время для игры на сцене: физическое состояние расслабленное, естественное, люди раскрываются...

Через полчаса к зрителям, которых усадили вокруг бетонного пятачка тесным полукругом, вышел актер пермского театра КТО Рамис Заббаров и отыграл получасовой моноспектакль по мотивам романа Рубена Гальего «Белое на черном» — о жизни больного обездвиженного мальчика в советском детском доме. Тридцать минут непрерывного текста, на расстоянии двух метров от первого ряда. Зрители замерли, было очень тихо, правда, иногда сверху доносился шум шагов — видимо, отголоски другого спектакля, который в это момент шел в фойе или на лестнице.

— Знаете, мы с этим проектом объехали весь Пермский край, играли в селах, разных ДК. Здесь просто прекрасная площадка. И замечательный, очень чуткий зритель, причем даже не верится, что мы играем где-то в закрытом ядерном городе— сказал Рамис Заббаров после финала и аплодисментов. — Было очень комфортно, и сразу удалось настроиться на нужную интонацию, что крайне важно в моноспектакле, особенно камерном. Кстати, хочу обратиться к режиссерам и преподавателям — пожалуйста, не застраивайте актера своими интонациями, дайте ему возможность найти собственные, иначе вы убиваете артиста, его цель и миссия проваливаются сразу. А на такой площадке это сразу видно, невозможно незаметно сфальшивить, когда зритель смотрит тебе прямо в глаза.

Фестиваль не зря позиционируется как концентрат экспериментальных форм, и проводят его с восьми вечера до двух часов ночи тоже совершенно не случайно. Кстати, ближайшим побратимом «Ночи в театре» в пределах региона организаторы считают челябинский фестиваль современного искусства «Дебаркадер» (его проводят в подвале между западной и восточной башнями областного краеведческого музея). «Ночные спектакли — способ зазвать в театр молодую публику, ведь ночь — время молодежи, — считает первый заместитель министра культуры Челябинской области Григорий Цукерман. — Фестиваль стал всероссийским, и это замечательно. Здесь каждый артист может проявить себя в любом жанре — от стендапа до моноспектакля. Тематика в этом году — про любовь. Но искусство всегда про любовь. И именно искусство в условиях закрытого города делает из толпы людей. Результаты того, что сегодня произойдет со зрителем, мы увидим, конечно, не наутро, но в перспективе это очень важно».

Необычная площадка, когда артисты играют, например, под лестницей, а зрители сидят на ступеньках — еще один способ выявить новые грани в растиражированном материале и проявить смекалку. Один из спектаклей, показанных на фестивале —ПортретПитерПробки, созданный силами челябинского театра Драмы и музея изобразительных искусств. «Музей тоже в последнее время пытается организовать собственное театральное пространство, — говорит актер драмы Вадим Долговых, исполнивший главную роль. — У них небольшой камерный зал, на 40 человек. Специально для этого зала мы сделали постановку по повести Гоголя „Портрет“. Связано с музейной тематикой, с картинами. Тут, под лестницей, очень удобно работать нашему художнику. Потому что пока я играю, Аня вокруг меня меняет мир посредством рисования, создает рисунки на экране, на фоне которого существует мой герой...»

Мир менялся 16 раз на протяжении театральной ночи: «Яма», «Моя жена — Сталин», «Чудная баба» и другие постановки сорвали аплодисменты. Кроме заявленной тематики — ProЛюбовь — у всех спектаклей была заметная общая черта: насыщенный визуальный ряд. Кому-то это удалось за счет продуманных видеоинсталляций, а у кого-то мизансцены «заиграли» просто благодаря необычной площадке. К полуночи силы не иссякли, и, подзаряженные крепким кофе, участники фестиваля дали гала-концерт в большом зале, а в половине второго пришел «Театральный рассвет», знаменующий собой закрытие.

ob-zor.ru

Глава 8 На Колыму в трюме парохода. Поживши в ГУЛАГе. Сборник воспоминаний

Глава 8

На Колыму в трюме парохода

На пароход нас грузили в темноте, и погрузка, видимо, продолжалась всю ночь. Сначала нас загнали в трюм какой-то железной шаланды, которая подошла к борту океанского парохода. Здесь по наружному мостику мы поднимались на палубу и распределялись по трюмам.

Я попал в нижний этаж носового трюма; место было на нижнем ярусе нар, в самом носу судна. По оба борта судна — где корпус от носа начинал расширяться — и в середине были построены грубые деревянные нары в четыре и пять этажей. Пол деревянный, трюм освещается тускло горящими электрическими лампочками. В трюм ведет одна крутая наклонная железная лестница, которая выходит в люк, расположенный в полу верхнего трюма. Этот трюм также оборудован нарами и полон заключенных. Около люка стоит лагерная охрана — назначенная из заключенных, как правило, уголовников; их задача — никого не выпускать из нижнего трюма в верхний. Из верхнего трюма видно светлое пятнышко — люк на палубу, к которому ведет своя лестница. Выход охраняется вооруженной винтовками охраной.

Высота каждого трюма — почти с двухэтажный дом. Никаких иллюминаторов, воздух проникает только через люк из верхнего трюма в нижний. Что это значит, мы скоро узнали.

Люди разбиты по десяткам. В обязанности десятника входит получение пищи и воды. Уже на Колыме мы узнали, что перевозкой арестантов занимались четыре-пять пароходов, каждый из которых привозил от трех до пяти тысяч заключенных за каждый рейс, начиная с мая по ноябрь месяц. За месяц судно успевало сделать два рейса.

Нас вез пароход «Кулу» — около четырех тысяч заключенных. (В некоторые рейсы он брал свыше пяти тысяч человек.)

Утром нам выдали по куску соленой кеты-горбуши и порцию хлеба. Я, как архангельский житель, знал, что соленую рыбу нужно есть осторожно, однако голодные люди, несмотря на мои советы, набросились на нее с жадностью. Скоро все почувствовали страшную жажду. Воды полагалось по поллитра, однако получить эту порцию смогли далеко не все. За водой отправлялся десятник с жестяным банным тазом по лестнице, через верхний трюм и к выходу на палубу, где охрана наливала ему воду из шланга. Вниз он должен был спускаться по крутым лестницам, держа в руках таз с водой. Даже в нормальной обстановке это было трудно, кроме того, мешала качка. При спуске же из верхнего трюма в нижний с боковых нар, примыкающих к лестнице, с кружками набрасывались уголовники, черпали драгоценную воду, проливали ее, и донести воду до своей десятки не всегда удавалось. Около лестницы, когда появлялся очередной таз с водой, разыгрывались безобразные сцены драк — звериная сущность человека обнажалась полностью.

К концу дня некоторые дошли до того, что лизали лужицы воды, пролитые во время драки у лестницы, с грязного пола. Отовсюду слышались стоны, крики, ругань. Кто-то истерически плакал.

К вечеру началась качка. Мы были уже в Японском море. Большинство никогда не плавали на морских судах, и их быстро укачало — в первую очередь тех, кто лежал на верхних ярусах нар и в верхнем трюме. Их неудержимо рвало, и блевотина летела вниз, часто на головы обитателей нижних нар. К концу дня нам разрешили получить еще по пол-литра воды — это было легче, так как большинство уголовников лежали пластом и не могли вырвать у нас воду.

В уборную выводили два раза в день. Уборные были устроены на верхней палубе в виде деревянных навесов, висящих вдоль борта судна над водой. Они страшно раскачивались, а внизу были видны холодные волны с белыми барашками.

Ночью стало сказываться отсутствие вентиляции. Воздуха в трюме, где людей было набито полным-полно, не хватало; гниющие отбросы, блевотина, запах грязной одежды и портянок создавали очень тяжелую атмосферу. Чтобы глотнуть хоть немного воздуха, нужно встать около лестницы, но там было мало места, люди загораживали свободный доступ воздуха, и в трюме становилось все более душно.

Некоторые теряли сознание. Особенно плохо пришлось больным астмой, простуженным, сердечникам и т. д. Большую часть времени мы проводили в полусне или в полузабытьи. Когда на другой день выдали очередную порцию соленой рыбы, к ней почти никто не притронулся. На третий день утром обнаружили несколько покойников. Убирать их не разрешили, соседи сволокли их на пол, под нары, и во время качки они перекатывались по полу, от борта к борту, нелепо цепляясь окоченевшими руками и ногами за стойки нар.

Все это напоминало сцены из «Хижины дяди Тома» и описания перевозки негров на невольничьих кораблях во время работорговли.

Впрочем, аналогия была не только внешней. НКВД действительно уже давно являлся крупным поставщиком рабов-заключенных на крупнейшие стройки первых пятилеток. Эти рабы строили Беломорско-Балтийский канал, Кузнецкий и Магнитогорский заводы, канал Москва — Волга.

Крупные рабовладельческие конторы — Мариинлаг, БАМ-лаг и др. — поставляли заключенных на шахты, рудники, лесозаготовки, строительство железных дорог и другие «стройки социализма».

На Колыму людей поставлял Дальлаг, а хозяином был Дальстрой — трест, который также подчинялся НКВД и входил в его систему.

Помню, когда я учился в Архангельском политехникуме, у нас появился ссыльный преподаватель. Дирекция техникума выменяла его у НКВД на фрезерный станок, который оказался в наших мастерских после ухода английских интервентов. Этот преподаватель говорил нам: «Вот раньше я не знал себе цены, а теперь точно знаю, что стою столько же, сколько этот английский станок».

Все это казалось в порядке вещей даже в 1928 году. Ну, а в конце 30-х годов это дело было поставлено действительно на широкую ногу.

Вскоре заключенных стало столько, что «стройки века» затевались одна за другой, потому что некуда стало девать даровую рабочую силу. Так оказались никому не нужны Беломорканал, железная дорога в Заполярье от Салехарда, знаменитый БАМ и огромные лесозаготовки в районах, откуда лес нельзя было вывезти, и др.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

общаемся в Sea of Thieves

Как правильно «дёргать воду» и «сцепляться якорями».

Чтобы стать настоящим морским разбойником, нужно не только думать, как пират, но и говорить, как пират. Делать «Аргх!» и «Йо-хо-хо» умеют все, а для тех, кто хочет повысить свой навык общения на «пиратском языке», мы составили небольшой словарик профессионального пиратско-моряцкого жаргона.

Корабль

Воронье гнездо — место на самой верхушке мачты, на котором располагается вперёдсмотрящий. Не путать с «голубятней» — так моряки называют навигационный мостик.

Нора — альтернативное название для каюты. Называть каюту «каютой» довольно скучно, не правда ли?

Лестница Иакова — та самая верёвочная лестница, по которой можно забраться обратно на борт из воды. Название происходит от библейского патриарха Иакова, которому во сне привиделась лестница, соединявшая Рай и землю.

Обезьянка — так пираты ласково называли маленькие пушки. Не путать с «пороховой обезьяной» — это помощник канонира.

«Голова» — по какой-то причине карибские моряки называли «головой» туалет.

В открытом море

Горбатое море — это, как можно догадаться, просто море в неспокойную погоду. Зато звучит более поэтично.

Морд-винд — термин, выдуманный отечественными моряками, и обозначающий ветер, дующий в лицо. Если ветер дует прямо навстречу вашему судну, можно не напрягаться, пытаясь вычислить стороны света — просто упомяните «морд-винд», и члены экипажа сразу всё поймут.

Болото — так моряки называют штиль. Море в безветренную погоду действительно очень похоже на болото — под парусом далеко не уплывёшь.

Стенка — так на моряцком слэнге называется причал. К причалу вы, скорее всего, будете приставать в спокойной обстановке — самое время попытаться поднять свой авторитет среди членов команды использованием никому не понятного сленга.

Вымачивать якоря — слишком долго стоять на якоре. Если будете «вымачивать» слишком долго, пытаясь отыскать сундук на острове, — вражеские игроки могут застать вашу команду врасплох.

В бою

Сцепиться якорями — ввязаться в драку. Согласно одной из версий это выражение появилось на свет благодаря тому, что корабли периодически зацеплялись друг за друга якорями, пытаясь пришвартоваться, и это нередко приводило к конфликтам и потасовкам.

Выстрел через нос — предупредительный выстрел. Главное — не перестараться и не превратить предупредительный выстрел по противнику в обычный.

Дёрнуть воду — откачать воду из трюма. В игре «дёргать» воду придётся вручную; а ведь она может оказаться в трюме не только в результате пробоины, но и, например, из-за «плачущего» сундука. Если корабль начнёт идти на дно, попробуйте крикнуть что-нибудь вроде «Дёргайте воду, сухопутные крысы!» — скорее всего, вас поймут по контексту.

Приманка для акул — член экипажа, который, по вашей оценке, скоро должен погибнуть — по той или иной причине.

Досуг

Мутить шторм в трюме — напиваться. Слово «трюм» вообще часто заменяет слово «желудок» — его можно «набивать» едой и «разогревать» горячим чаем. Попробуйте призвать злоупотребляющих алкоголем соратников по команде «прекратить мутить воду в трюме» — пусть ломают голову, что вы имели в виду.

Нет добычи — нет оплаты — популярная поговорка, напоминавшая членам команды об их единственном источнике дохода. Ей можно пользоваться в случае, если очередная экспедиция не увенчалась успехом.

«Старая соль» — морской волк, бывалый моряк. В нашем случае — опытный игрок в Sea of Thieves.

Просаливать кости — купаться. Засолить кости в Sea of Thieves можно как по собственному желанию, например, пытаясь добраться до острова вплавь, так и в результате неудачного столкновения с противниками. Предупреждайте, что собираетесь «просолиться», перед тем, как прыгнуть за борт.

se7en.ws

Старая замковая лестница, Прага (Staré zámecké schody)

История Старой замковой лестницы (Staré zámecké schody), архитектурного объекта, начинается в 17-м веке, когда Пражский град был неприступной крепостью, укреплённым замком. Но в него всё-таки надо было как-то попадать местным жителям и окрестным крестьянам, вот для этой цели и была сооружена лестница с земляными ступенями, которую так и назвали – «Staré zámecké schody». Дорога, которая существует с 10-го века и проходит параллельно лестнице, тоже издавна называют «Старой», так что аналогия налицо.

Лестница состоит из 121 ступеньки, которые в 1835-7 годах были заменены каменными. Именно в то время лестница приобрела тот вид, который известен и сегодня, хотя она и подвергалась некоторым изменениям и дополнениям. Это, например, произошло в 2009 году, когда лестницу реставрировали и усовершенствовали: были установлены стоки для дождевой воды, ступеньки выровнены, а каменная кладка, осыпавшаяся за долгие годы под открытым небом, – отремонтирована. В период проведения реставрационных и ремонтных работ Старая замковая лестница была закрыта, и туристам приходилось искать другие пути в Пражский град.

Сегодня известно, что длина лестницы – 230 метров, она долго извивается между обрамляющими её стенами. Один конец её, верхний, находится в Градчанах, в восточной части Пражского града, возле Черной башни и Лобковицкого дворца, а нижний лежит в Малой Стране.

За южной стеной располагается посольство Индии и протяжённые сады, а северная стена служит границей виноградников святого Вацлава. Предание говорит, что он сам выращивал виноград, готовил вино и лично охранял свою территорию от воров и грабителей.

Поднимаясь по лестнице, гости Праги обращают внимание на интересный памятник Карелу Хашлеру, известному в Чехии человеку: его знали и как барда, и как актёра, и драматурга, и режиссёра, и писателя, а песни его помнят и сейчас.

Пролёты башни, поднимая гостей всё выше, открывают их глазам всё более широкие горизонты.

На самом верху подъёма имеется смотровая площадка, с которой открывается изумительный вид на окрестности – реку Влтаву, её живописные берега и мосты через неё, шпили зданий, холмы и красно-оранжевые пражские крыши. А если опустить глаза вниз, то можно рассмотреть территорию Фюрстенбергского сада прямо под смотровой площадкой. Здесь же, на площадке, гостям предлагают за сущую безделицу, несколько крон, подзорные трубы и бинокли. Если вооружиться оптикой, то можно увидеть и Петршинский холм, и Собор святых Петра и Павла, и сам Вышеград.

Сойдя со смотровой площадки, можно сразу попасть в сад, разбитый рядом с ней. Здесь помещается экспрессивная скульптура, изображающая Самсона, на которого напал лев, в момент, когда Самсон раздирает руками пасть льву. Проходя по этому саду вдоль стены Пражского града, которая ограждает бывшую территорию Института благородных девиц, учреждённого императрицей Марией Терезией, туристы попадают на Градчанскую площадь.

В Праге в последние годы стал популярным такой вид туризма, как ночные экскурсии. Чтобы придать им особый шарм и романтический флёр, во многих местах города были установлены газовые фонари. Этот шаг, помимо стремления к прекрасному, имеет и ясный экономический подтекст, потому что газовые фонари дешевле электрических. Специалисты говорят, что свет газовых фонарей, по интенсивности на 1/3 меньше, чем у электрических, но более близкий по спектру к солнечному, гораздо больше подходит для освещения архитектурных памятников. Средневековая Прага в таинственном свете газовых фонарей особенно привлекательна для туристов. На Старой замковой лестнице такие фонари тоже были в своё время установлены, и ночным экскурсантам кажется, что они попадают в 17-й век, когда в передовой Праге, пятой по счёту среди европейских городов, только появилось газовое освещение.

Однако по Старой замковой лестнице интересно не только подниматься, но и следовать по ступеням вниз, как это предусматривают некоторые экскурсии. Спустившись, экскурсанты попадают прямо ко входу в метро на станцию «Малостранскую». Поблизости их ждёт, как и вверху, замечательный сад – Вальдштейнский, где в водоёмах мелькает красная форель и редкие рыбы, по полянкам невозмутимо шествуют напыщенные павлины, а весной цветут розовые каштаны.

Как добраться?

Адрес – Staré zámecké schody, Praha 1Добраться можно на метро и трамваем. На метро, выходить на станции Malostranská. Трамвай, маршруты A, 5, 12, 18, 20, 22; 57, выходить на одноимённой станции – Malostranská.

Старая замковая лестница на карте

[googlemap address=”Staré zámecké schody, Praha 1″ maptype=”ROADMAP” zoom=”19″ width=”580″ height=”350″ marker=”false” scrollwheel=”false” longitude=”” latitude=””]Старая замковая летсница[/googlemap]

iloveprg.ru


Смотрите также