Опрокинутая лестница эволюции. Лестница эволюции


Опрокинутая лестница эволюции – Михаил Эпштейн – Блог – Сноб

Широко отмечаемый 125-летний юбилей О. Мандельштама должен осветить гораздо более скромный, но сегодня особо значимый…

Широко отмечаемый 125-летний юбилей О. Мандельштама должен осветить гораздо более скромный, но сегодня особо значимый юбилей: столетие его стихотворения "Зверинец", которое первоначально называлось "Ода миру" (11 января 1916 г.). С этой попытки укротить страсти, развязанные Первой мировой войной, начинается тема хищного века у Мандельштама.

В пацифистской оде "Зверинец" Мандельштам, сетуя на всеобщее одичание, "косматость",  призывает запереть разгулявшееся зверьё в клетку. "В зверинце заперев зверей,/Мы успокоимся надолго..."  А спустя всего шесть лет, в  элегическом "Веке" (1922) поэт подводит итог жизни века-зверя, всем его гордым притязаниям. Мандельштам поёт отходную раздавленному хищнику: веку сломан хребет. Кротким растениям - ещё цвести и возрождаться, но из мира исчезает великолепная стать и ярость:

                               И ещё набухнут почки,

                               Брызнет зелени побег,

                               Но разбит твой позвоночник,

                               Мой прекрасный жалкий век!

                               И с бессмысленной улыбкой

                               Вспять глядишь, жесток и слаб, 

                               Словно зверь, когда-то гибкий,

                               На следы своих же лап.

        Лейтмотив всей анималистической темы "Века" - сломанный позвоночник. Кончилась эра позвоночных - гордых, грациозных, со стройной осанкой. На смену властной хищности приходит мелкий, роевый разбой. Начинается эпоха беспозвоночных хищников - насекомых. Мандельштам чутко уловил переход от эры индивидуумов - к эре масс и запечатлел новые черты животной энергии и чувственности, близкие своему времени. Пожалуй, именно у Мандельштама насекомое становится сверхобразом русской поэзии, впервые анималистическая тема превращается в энтомологическую.[1]  Случайно ли?

Крупнейший энтомолог ХХ в. и нобелевский лауреат Карл Фриш (1986-1982) писал о том, что далеко ещё не ясно, какой организм считать наиболее биологически совершенным - позвоночный или беспозвоночный. Человек со своей антропоцентрической точки зрения определил насекомым низкое положение в эволюционном ряду, ведущем к вершине - позвоночным и человеку. Но может статься - всё наоборот: позвоночные -  лишь ступенька к беспозвоночным, лишь эволюционный эксперимент, заведший в тупик. И не потому ли  возник человек как культуросозидательное, инструментальное существо, что биологически позвоночные оказались хуже, чем беспозвоночные, приспособлены к земным условиям? Может быть, орудийная сила человека - признак слабости органического устройства всего класса позвоночных? Фриш показывает, что разнообразие и богатство насекомого царства во много раз превосходит всё прочее  сотворенное природой: на 70 тыс. видов позвоночных приходится 750 тыс. видов насекомых. Они поистине владеют землёй и небом, проникают туда, куда неспособен проникнуть человек.

        Этот биологический комментарий не должен восприниматься как интеллектуально чуждый самому Мандельштаму. Его ближайшим другом в 1930-е г. был биолог и последователь Жана Батиста Ламарка Б. С. Кузин, которому поэт обязан своим погружением в мир органики и эволюции. "Я переставил шахматы с литературного поля на биологическое, чтобы игра шла честнее".[2]  Точнее, для Мандельштама игра развернулась на обоих полях. В стихотворении "Ламарк" (1932) мы находим  поразительно точное описание той опрокинутой эволюционной лестницы, о которой выше говорили как о  предположении энтомолога:

                                   Был старик, застенчивый как мальчик,                                                                                                      Неуклюжий, робкий патриарх...                                                                                                                  Кто за честь природы фехтовальщик?                                                                                                      Ну, конечно, пламенный Ламарк.

                                    Если всё живое лишь помарка

                                     За короткий выморочный день,                       

                                     На подвижной лестнице Ламарка

                                    Я займу последнюю ступень.

Таково поэтическое допущение: не есть ли всё живое лишь ошибка эволюции, случившаяся в один из дней сотворения мира? Тут Мандельштам смело совмещает биологические и теологические категории, попутно сочетая пятый и шестой день библейского миротворения - в один, да ещё "короткий, выморочный". Далее прослеживается этот мотив снисхождения мировой цивилизации в додуховное и доживое состояние, когда природа превращается в преисподнюю для человека. Этот спуск по ступеням эволюции есть биологический аналог теологического погружения в ад. В своём "Путешествии в Армению", в главе "Вокруг натуралистов", Мандельштам писал: "В обратном, нисходящем движении с Ламарком по лестнице живых существ есть величие Данта. Низшие формы органического бытия - ад для человека". Эта картина обратной эволюции (т.е. инволюции) есть проекция той опрокинутой социальной лестницы, которая в результате революции перевела к перевороту: низы заняли место верхов.

                               К кольчецам спущусь и к усоногим,

                               Прошуршав средь ящериц и змей,

                               По упругим сходням , по излогам

                               Сокращусь, исчезну, как протей.

 

                               Мы прошли разряды насекомых

                               С наливными рюмочками глаз.

                               Он сказал: "Природа вся в разломах,

                               Зренья нет, -  ты зришь в последний раз".

             

                               Он сказал: "Довольно полнозвучья,

                               Ты напрасно Моцарта любил,

                               Наступает глухота паучья,

                               Здесь провал сильнее наших сил.

 Таково мироощущение Мандельштама в 1930-е гг. По сути, поэт откликается на  то же самое "восстание масс", которое былo описанo Ортегой-и-Гассетом в знаменитой одноименной книге 1930 гг. Конец аристократии родовой и духовной, конец индивидуализма и гуманизма. В социальных процессах переворачивания, перемешивания, нивелировки, общих для тоталитарных и буржуазных режимов 1930-х гг., Мандельштам видит повод усомниться в привычном векторе прородной эволюции. Может быть, вершина ее - вовсе не гордый сверхчеловек, а сверхорганизованный муравейник?

Поэтическая интуиция Мандельштама подтверждает - с обратным знаком -  те выводы о "передовой" социальной организации насекомых, которые делались некоторыми учеными начала ХХ века. В 1923 г. крупнейший швейцарский энтомолог и невропатолог Август Форель, известный также своей симпатией к социализму, опубликовал  пятитомный труд "Общественный мир муравьев", где провозгласил муравейник своего рода социальным идеалом.  "...Социализм муравейника несравнимо выше в отношении к устройству всех наших государств, штатов, союзов и обществ, в особенности поскольку дело касается единодушной общественной работы, единства действий и самопожертвования личности на благо общества. Что же мы можем сделать, чтобы стать более похожими на муравьев, оставаясь в то же время людьми? <...> Трагические события мировой войны и последовавшей затем, начиная с 1919 г., войны экономической наводят на глубокие размышления; они побуждают нас к изысканию возможного решения человеческого социального вопроса на основании строго поставленных научных рассуждений".[3]

Мог ли Мандельштам быть знаком с этой разновидностью зоосоциализма? Взгляды А. Фореля широко популяризировались еще в дореволюционной печати, а кроме того, ближайший друг Мандельштама Б. С. Кузин специализировался именно в энтомологии. Так или иначе, на проповедь муравейного социализма Мандельштам ясно ответил своим "Ламарком", подводя итог "биосоциальной" эволюции  постреволюционного общества.

                            И от нас природа отступила

                               Так как будто мы ей не нужны,

                               И продольный мозг она вложила,

                               Словно шпагу в тёмные ножны.

 

                               И подъёмный мост она забыла,

                               Опоздала опустить для тех,

                               У кого зелёная могила,

                               Красное дыханье, гибкий смех. 

Именно биологическая эрудиция Мандельштама позволяет объяснить эти загадочные строки - реквием по позвоночным. "Красное дыханье" - лишь у позвоночных есть кровеносная система. "Продольный мозг" - продолговатый мозг, как часть головного, присущ только позвоночным. "Гибкий смех" -  смех как орудие мысли  несет в себе тот  же образ фехтовальной гибкости, что и  продолговатый мозг, ныне вложенный в ножны.  

Новейшая социальная эволюция/деградация выбивает шпагу из рук Ламарка, - "фехтовальщика за честь природы", который верил в способность ее творческой эволюции, позволяющей организму преодолевать зависимость от среды. Побеждает идея приспособления организма к среде - так называемый "социал-дарвинизм", практически благоприятствующий социальным насекомым. Гибнут высшие формы жизни, обладающие сердцем и мозгом.   Недаром в том же "Веке": "Кровь-строительница хлещет /Горлом из земных вещей". А в стихотворении "1 января 1924": "Век. Известковый слой в крови больного сына /Твердеет".  Потеря крови или ее известкование - симптом вырождения века, который обрастает "скорлупчатой" плотью насекомых. "О, глиняная жизнь! О, умиранье века!"  Новые беспозвоночные - без крови, без смеха, без мысли - старательно обживают растительное царство, которое оказывается "зеленой могилой" для человека. Ему остается лишь "с известью в крови для племени чужого /Ночные травы собирать".

 

[1] К хищным насекомым, пожирающим других насекомых, относятся, в частности, осы и стрекозы, которые занимают существенное место в образной системе позднего О. Мандельштама.

[2] Из письма О. Мандельштама Мариэтте Шагинян с просьбой способствовать освобождению Б. Кузина из тюрьмы (5 апр. 1933 г.)

[3] http://antclub.org/node/811

snob.ru

Лестница эволюции… никуда не ведет!

Чудовищный подлог в науке совершается уже полторы сотни лет: последователи Дарвина представляют окаменелости в виде доказательств реальной эволюции, скрывая, что сами окаменелости, - их расположение во времени и пространстве, - создают лишь иллюзию эволюции.

Лестница эволюции… никуда не ведет!Со времен Дарвина в палеонтологии бытует представление, что морские организмы, жившие очень давно – в кембрии (543 – 490 млн лет назад) медленно, но верно ползли с морского дна на материк. Их славный поход по освоению суши завершился совсем недавно – появлением человека разумного. Люди – потомки древнейших окаменевших червей теперь строят цивилизацию и разговаривают по мобильникам, о чем, конечно же, нем могли мечтать черви. Между тем эволюционисты не отделяют мух от котлет. Как могут черви стать людьми, пусть даже и за полмиллиарда лет?

Находки очень древних окаменевших червей и отсутствие окаменевших остовов людей является для эволюционистов главным аргументом эволюции. Не секрет, что катализатором создания теории эволюции в середине 19 века явились находки окаменевших организмов. Если суммировать данные геологии и палеонтологии, действительно, может сложиться впечатление, что морские придонные жители завоевывали материк. Это обусловлено тем, что чем древнее окаменелости, тем более примитивными они являются. Однако примитивизм организмов и их прогрессизм (если можно так выразится) зависит от разных ландшафтов обитания. Если мы посмотрим на современных обитателей береговой зоны теплых морей, то обнаружим, что они мало чем отличаются по степени телесного «прогресса» от древнейших обитателей морей, сохранившихся в палеонтологической летописи.

Направление эволюции от примитивных водных существ до человекаРеконструкция морских ландшафтов кембрийского периода

Эволюционистам кажется, что до заселения древних материков разнообразной морской живностью эти материки были похожи на безжизненную пустыню. По крайней мере, они констатируют якобы такой факт - не обнаружены в ископаемом состоянии древнейшие жители суши. Из этого делается простой вывод, что их никогда не было. Однако этот вывод кажется мне, и не только мне, поспешным. Как показал в своей книге «Тафономия и геологическая летопись» (1950) геолог и палеонтолог И.А. Ефремов – чем древнее материк, тем меньше от него остается превращенных в камень осадочных пород.

Чтобы понять это получше, рассмотрим, вкратце, как образуются осадочные породы. Горы – это складки и поднятия породы, возникающие при движениях литосферных плит и при вулканической деятельности. Они поднимаются ввысь – растут, но они и разрушаются и превращаются в холмы, равнины и даже низины. Под воздействием перепадов температур – жары и холода горы разрушаются - они растрескиваются и падают вниз по склону. Так образуются каменные глыбы, которые продолжают разрушаться, и потоками воды, движущейся сверху вниз, в виде гравия и гальки переносятся еще ниже. По мере того, как эта осадочная горная порода в ручьях и реках, подхватываемая бурным течением и движется к морю, она перетирается струями воды и превращается в песок и глину. Такова общая схема. Конечно, мы найдем и на горных склонах в воде и глину и песок, но количество их будет незначительно.

Лестница эволюции… никуда не ведет!Лестница эволюции… никуда не ведет!

Скапливаясь в низинах – ямах, подводных котловинах, озерах, руслах и дельтах рек и морях, песок и глина осаждаются на дно. Со временем, сверху, водой намываются новые отложения. Они образуют мощный пресс. Из нижних пластов осадочных пород выдавливается вода, и они сдавливаются таким образом, что вновь превращаются в камень. Окаменевание осадочной породы происходит не за один день. Порой проходят миллионы лет, прежде чем рыхлый осадок, переносимый течением, превратится в камень. Однако в воду попадает много органических остатков - это трупы животных, остатки растений. Они гниют, скапливаются на запрудах и наиболее твердые их части (например, части скелета) опускаются на дно. С током воды они переносятся все дальше и дальше, не переставая разрушаться и скапливаются в определенных местах.

Продолжая разрушаться, они погребаются на дне в мелкозернистом осадке и по мере намывания новых отложений оказываются в слоях осадка. Далее - по микротрубочкам, в органические останки проникают минеральные соли, которые способствуют консервации этих останков – как правило, это твердые части скелета животных и растительные фрагменты. Таким образом, за несколько миллионов лет образуются окаменевшие костеносные слои местонахождений. Органические останки, подвергнувшиеся минерализации, сами превращаются в камень, как и окружающая их осадочная порода. В дальнейшем на них действует такие же физические факторы, которые действуют и на окаменевшую породу.

Твердые осадочные породы, содержащие окаменелости, со временем обнажаются. Это происходит при смене русл рек, при высыхании озер, при изменении береговой линии материков и т. д. Окаменевшие осадки, скопившиеся в бывших подводных впадинах: озерах, руслах рек и т. д. сами начинают разрушаться. Существует важная общая закономерность: чем выше по отношению к уровню моря находится водоем, тем меньший срок он живет по масштабам геологического времени; тем меньше он успевает накопить осадочных пород и тем более окаменелостей. Крупные морские впадины – отрицательные формы рельефа – моря и океаны гораздо более долговечны. Они накапливают на своих отмелях, литоралях, вблизи берегов и подводных частях дельт крупных рек гораздо больше осадочного материала и окаменевших органических остатков.

Намытый песок в бухте моряДельта современной реки, впадающей в море

На долгоживучесть морских отложений оказывает и тот фактор, что на осадочную породу, оказавшуюся в морях, уже перестает воздействовать движущий фактор, связанный с постоянной транспортировкой вместе с потоками воды по склону вниз к уровню океана. Мощность морских отложений может составлять несколько километров! Моря существуют длительное время по сравнению с короткоживущими водоемами, расположенными на континенте. И они успевают накопить целые толщи осадочных пород. Однако, как правило, эти породы бедны окаменевшими остатками наземной фауны и флоры. Слишком долго эти остатки транспортировались по ручейкам и рекам, прежде чем попасть в море и стать частью морских отложений. За долгий срок длительного путешествия вместе с током воды растения сгнили, кости позвоночных животных разрушились и перестали представлять для палеонтологов хоть какую-то ценность.

Гораздо в большей степени в морских отложениях представлена местная морская фауна и флора. Погибшие живые организмы опускались на дно, придонные течения заносили их осадками. Они под прессом новых отложений погружались все глубже и окаменевали вместе с окружающей их осадочной породой. Именно эта морская фауна и флора сохраняется на сотни миллионов лет и очень широко представлена разными морскими организмами. Условия жизни и погребения этих организмов благоприятствовали их быстрому погребению в иле, песке или глине, сохранению и последующему окаменеванию в течение нескольких миллионов лет.  И только после того, как моря отступали, обнажался и возвышался берег, эти морские тощи осадочных пород и окаменелости, которые они содержат, стали доступны для современных палеонтологов. Мощность их очень большая и разрушаются они медленно, так как находятся на окраинах материков – в низинах.

Таким образом, мы видим, что морская фауна сохраняется лучше всего в палеонтологической летописи. Это обусловлено длительностью существования огромных впадин земли - морей и океанов, а также тем, что осадочные породы, расположены ниже уровня моря перестают подвергаться разрушающим факторам природной континентальной среды. Потоки воды, устремленные вниз, уже не воздействуют на фрагменты органического материала и позволяют ему спокойно окаменевать.

Осадочные породыВ своей книге «Тафономия и геологическая летопись» И. А. Ефремов делает важный вывод, что от начала эры древней жизни – палеозоя сохранились лишь морские отложения с остатками рыб и придонных организмов. Они очень полно и подробно представлены в палеонтологической летописи в силу того, что сами условия морского накопления осадков благоприятствовали их сохранению на длительный срок. Длительность накопления этих осадков обусловила большие площади и мощный слой осадочных пород, вмещающих местанахождения водных животных и растений.

Возраст ранних окаменелостей этого периода составляет около 540 млн лет. Что касается ископаемой наземной флоры и фауны кембрийского периода, то она оказалась уничтожена разрушительными процессами, которые происходят на суше с большей степенью интенсивности, чем в море. От континентальных осадочных пород кембрия остались лишь зоны близкие к береговой линии тогдашних континентов. Все остальные осадки - озер, рек, межгорных впадин и т. д. были уничтожены процессами деструкции. Вероятно, эти осадки и содержали многочисленные окаменелости сухопутной флоры и фауны, о которых мы ничего не знаем, и вряд ли когда-либо узнаем, несмотря на все наукоемкие технологии современной палеонтологии.

Творчески осмысливая теорию И. А. Ефремова, можно утверждать, что остатки сухопутной фауны очень плохо представлены и в виде окаменелостей сохранившихся со времени эры средней жизни – мезозоя (248 – 65 млн лет назад). Динозавры, крокодилы и птицы – отнюдь не единственные обитатели мезозойского континента Пангеи. Как выясняется сегодня, в мезозое обитали млекопитающие. Возраст подтвержденных находок составляет 210 млн лет. Однако наивно было бы думать, что млекопитающие мезозоя были маленькие проворные животные, бегающие промеж ног неповоротливых динозавров. А это иногда именно так представляют эволюционисты.

Эволюция млекопитающихРодство млекопитающих

На самом деле, плохая сохранность и фрагментарность окаменевших остатков млекопитающих в мезозое, и с другой стороны - хорошая сохранность скелетов динозавров связаны с тем, что динозавры обитали по большей части на краевых зонах материка - на равнине, в непосредственной близи от болот, крупных озер, рек, и у морей. Именно поэтому от них сохранились окаменевшие скелеты. Зона сохранившихся осадочных пород мезозоя значительно продвинулась вглубь материка по сравнению с палеозоем. Млекопитающие обитали гораздо глубже динозавров на материке. Осадочные континентальные породы, которые вмещали окаменелости млекопитающих мезозоя, по большей части разрушены денудацией. Самые древние животные похожие на землеройку были обнаружены на Шпицбергене в 1996 году. Их возраст 210 млн лет. Но из этого вовсе не следует, что человек потомок этих ископаемых землероек.

Геологические эпохи. Кz1 - ранний кайнозой, Kz2 – поздний кайнозой, Mz1 – ранний мезозой, Mz2 – поздний мезозой, Pz1 – ранний палеозой, Pz2 – поздний палеозойЧто касается эры новой жизни кайнозоя (65 – 0 млн лет) – то она более или менее подробно представлена по сравнению с мезозоем и палеозоем. Мы знаем о разнообразных жителях различных сухопутных ландшафтов. Однако, только в самом конце кайнозоя мы встречаем останки человека. Их возраст 2 – 3 млн лет. Эти останки по большей части не окаменевшие. Они сохранились благодаря консервирующим средам и природным укрытиям – карстовым пещерам, нефтяным и минеральным натекам и т. д. Это обусловлено тем, что кости человека не успевают окаменеть в местах его проживания на континенте. Они разрушаются раньше. Однако и сами короткоживущие осадки континентальных мелких отложений исчезают очень быстро по масштабам геологического времени. Даже если бы кости древнейшего человека успели бы окаменеть, то они разрушились бы вместе с очень небольшими пластами осадочных пород, сохраняющимися на верхах материка.

Как было уже сказано, на вершинах материка, ближе к горному поясу совершенно недостаточно мелкозернистого материала песка и глины для образования полноценных окаменелостей в течение нескольких миллионов лет. Там преобладают грубые обломочные породы – гравий и галька. Эти породы не обладают консервирующим действием. Даже погребенные под ними части трупа и кости человека со временем сгниют из-за доступа кислорода.

Пребывание человека на этой планете также, вероятно, было не постоянным. И были огромные периоды времени, когда люди отсутствовали на Земле. Краткий миг их присутствия никак не отразился в палеонтологической летописи, вероятно, еще и из-за малочисленности популяции людей и из-за особого образа жизни, не связанного с природной средой обитания земли так тесно, как это обстоит дело у позвоночных животных. Человек создает искусственную среду обитания. Он живет и умирает в ней.

Привычка людей хоронить и сжигать покойников лишает всех шансов сохраниться останкам человека. Через сравнительно короткий промежуток времени остов человека разрушится. Даже случайная смерть человека и попадание трупа в воду не может стать предметом изучения палеонтологов. Скелет древнейшего человека разрушится раньше, чем он сможет быть погребен в одной из долгоживущих морских зон осадконакопления. Именно быстрое погребение трупов в отложениях без доступа кислорода создает хоть какие-то минимальные условия для последующего сохранения и окаменевания остатков.

Образование окаменелостей зависит от типов обломочных пород и расположения осадков во времени и пространствеМеста обитания животных привязаны к определенному ландшафту

Однако, даже если предположить невероятное, что скелет человека каким-то чудом очутится в отложениях морских организмов, он совершенно потеряется и станет недоступен для извлечения и последующего изучения среди великого множества иных остатков морских организмов.

Из сказанного мы делаем общий вывод: то, что эволюционисты считают эволюцией жизни от простых морских организмов - к человеку, на самом деле связано с характером сохранения окаменелостей и осадочных пород, которые имеют разную степень сохранности во времени и в пространстве. Ступени деструкции осадочных пород во времени с верхов материка к его низинам точно соответствуют предполагаемой лестнице эволюции. Это указывает на то, что под эволюцией понимают разрушение осадочных пород вместе с окаменелостями.

planetguide.ru

Опрокинутая лестница эволюции – Михаил Эпштейн – Блог – Сноб

Широко отмечаемый 125-летний юбилей О. Мандельштама должен осветить гораздо более скромный, но сегодня особо значимый юбилей: столетие его стихотворения "Зверинец", которое первоначально называлось "Ода миру" (11 января 1916 г.). С этой попытки укротить страсти, развязанные Первой мировой войной, начинается тема хищного века у Мандельштама.

В пацифистской оде "Зверинец" Мандельштам, сетуя на всеобщее одичание, "косматость",  призывает запереть разгулявшееся зверьё в клетку. "В зверинце заперев зверей,/Мы успокоимся надолго..."  А спустя всего шесть лет, в  элегическом "Веке" (1922) поэт подводит итог жизни века-зверя, всем его гордым притязаниям. Мандельштам поёт отходную раздавленному хищнику: веку сломан хребет. Кротким растениям - ещё цвести и возрождаться, но из мира исчезает великолепная стать и ярость:

                               И ещё набухнут почки,

                               Брызнет зелени побег,

                               Но разбит твой позвоночник,

                               Мой прекрасный жалкий век!

                               И с бессмысленной улыбкой

                               Вспять глядишь, жесток и слаб, 

                               Словно зверь, когда-то гибкий,

                               На следы своих же лап.

        Лейтмотив всей анималистической темы "Века" - сломанный позвоночник. Кончилась эра позвоночных - гордых, грациозных, со стройной осанкой. На смену властной хищности приходит мелкий, роевый разбой. Начинается эпоха беспозвоночных хищников - насекомых. Мандельштам чутко уловил переход от эры индивидуумов - к эре масс и запечатлел новые черты животной энергии и чувственности, близкие своему времени. Пожалуй, именно у Мандельштама насекомое становится сверхобразом русской поэзии, впервые анималистическая тема превращается в энтомологическую.[1]  Случайно ли?

Крупнейший энтомолог ХХ в. и нобелевский лауреат Карл Фриш (1986-1982) писал о том, что далеко ещё не ясно, какой организм считать наиболее биологически совершенным - позвоночный или беспозвоночный. Человек со своей антропоцентрической точки зрения определил насекомым низкое положение в эволюционном ряду, ведущем к вершине - позвоночным и человеку. Но может статься - всё наоборот: позвоночные -  лишь ступенька к беспозвоночным, лишь эволюционный эксперимент, заведший в тупик. И не потому ли  возник человек как культуросозидательное, инструментальное существо, что биологически позвоночные оказались хуже, чем беспозвоночные, приспособлены к земным условиям? Может быть, орудийная сила человека - признак слабости органического устройства всего класса позвоночных? Фриш показывает, что разнообразие и богатство насекомого царства во много раз превосходит всё прочее  сотворенное природой: на 70 тыс. видов позвоночных приходится 750 тыс. видов насекомых. Они поистине владеют землёй и небом, проникают туда, куда неспособен проникнуть человек.

        Этот биологический комментарий не должен восприниматься как интеллектуально чуждый самому Мандельштаму. Его ближайшим другом в 1930-е г. был биолог и последователь Жана Батиста Ламарка Б. С. Кузин, которому поэт обязан своим погружением в мир органики и эволюции. "Я переставил шахматы с литературного поля на биологическое, чтобы игра шла честнее".[2]  Точнее, для Мандельштама игра развернулась на обоих полях. В стихотворении "Ламарк" (1932) мы находим  поразительно точное описание той опрокинутой эволюционной лестницы, о которой выше говорили как о  предположении энтомолога:

                                   Был старик, застенчивый как мальчик,                                                                                                      Неуклюжий, робкий патриарх...                                                                                                                  Кто за честь природы фехтовальщик?                                                                                                      Ну, конечно, пламенный Ламарк.

                                    Если всё живое лишь помарка

                                     За короткий выморочный день,                       

                                     На подвижной лестнице Ламарка

                                    Я займу последнюю ступень.

Таково поэтическое допущение: не есть ли всё живое лишь ошибка эволюции, случившаяся в один из дней сотворения мира? Тут Мандельштам смело совмещает биологические и теологические категории, попутно сочетая пятый и шестой день библейского миротворения - в один, да ещё "короткий, выморочный". Далее прослеживается этот мотив снисхождения мировой цивилизации в додуховное и доживое состояние, когда природа превращается в преисподнюю для человека. Этот спуск по ступеням эволюции есть биологический аналог теологического погружения в ад. В своём "Путешествии в Армению", в главе "Вокруг натуралистов", Мандельштам писал: "В обратном, нисходящем движении с Ламарком по лестнице живых существ есть величие Данта. Низшие формы органического бытия - ад для человека". Эта картина обратной эволюции (т.е. инволюции) есть проекция той опрокинутой социальной лестницы, которая в результате революции перевела к перевороту: низы заняли место верхов.

                               К кольчецам спущусь и к усоногим,

                               Прошуршав средь ящериц и змей,

                               По упругим сходням , по излогам

                               Сокращусь, исчезну, как протей.

 

                               Мы прошли разряды насекомых

                               С наливными рюмочками глаз.

                               Он сказал: "Природа вся в разломах,

                               Зренья нет, -  ты зришь в последний раз".

             

                               Он сказал: "Довольно полнозвучья,

                               Ты напрасно Моцарта любил,

                               Наступает глухота паучья,

                               Здесь провал сильнее наших сил.

 Таково мироощущение Мандельштама в 1930-е гг. По сути, поэт откликается на  то же самое "восстание масс", которое былo описанo Ортегой-и-Гассетом в знаменитой одноименной книге 1930 гг. Конец аристократии родовой и духовной, конец индивидуализма и гуманизма. В социальных процессах переворачивания, перемешивания, нивелировки, общих для тоталитарных и буржуазных режимов 1930-х гг., Мандельштам видит повод усомниться в привычном векторе прородной эволюции. Может быть, вершина ее - вовсе не гордый сверхчеловек, а сверхорганизованный муравейник?

Поэтическая интуиция Мандельштама подтверждает - с обратным знаком -  те выводы о "передовой" социальной организации насекомых, которые делались некоторыми учеными начала ХХ века. В 1923 г. крупнейший швейцарский энтомолог и невропатолог Август Форель, известный также своей симпатией к социализму, опубликовал  пятитомный труд "Общественный мир муравьев", где провозгласил муравейник своего рода социальным идеалом.  "...Социализм муравейника несравнимо выше в отношении к устройству всех наших государств, штатов, союзов и обществ, в особенности поскольку дело касается единодушной общественной работы, единства действий и самопожертвования личности на благо общества. Что же мы можем сделать, чтобы стать более похожими на муравьев, оставаясь в то же время людьми? <...> Трагические события мировой войны и последовавшей затем, начиная с 1919 г., войны экономической наводят на глубокие размышления; они побуждают нас к изысканию возможного решения человеческого социального вопроса на основании строго поставленных научных рассуждений".[3]

Мог ли Мандельштам быть знаком с этой разновидностью зоосоциализма? Взгляды А. Фореля широко популяризировались еще в дореволюционной печати, а кроме того, ближайший друг Мандельштама Б. С. Кузин специализировался именно в энтомологии. Так или иначе, на проповедь муравейного социализма Мандельштам ясно ответил своим "Ламарком", подводя итог "биосоциальной" эволюции  постреволюционного общества.

                            И от нас природа отступила

                               Так как будто мы ей не нужны,

                               И продольный мозг она вложила,

                               Словно шпагу в тёмные ножны.

 

                               И подъёмный мост она забыла,

                               Опоздала опустить для тех,

                               У кого зелёная могила,

                               Красное дыханье, гибкий смех. 

Именно биологическая эрудиция Мандельштама позволяет объяснить эти загадочные строки - реквием по позвоночным. "Красное дыханье" - лишь у позвоночных есть кровеносная система. "Продольный мозг" - продолговатый мозг, как часть головного, присущ только позвоночным. "Гибкий смех" -  смех как орудие мысли  несет в себе тот  же образ фехтовальной гибкости, что и  продолговатый мозг, ныне вложенный в ножны.  

Новейшая социальная эволюция/деградация выбивает шпагу из рук Ламарка, - "фехтовальщика за честь природы", который верил в способность ее творческой эволюции, позволяющей организму преодолевать зависимость от среды. Побеждает идея приспособления организма к среде - так называемый "социал-дарвинизм", практически благоприятствующий социальным насекомым. Гибнут высшие формы жизни, обладающие сердцем и мозгом.   Недаром в том же "Веке": "Кровь-строительница хлещет /Горлом из земных вещей". А в стихотворении "1 января 1924": "Век. Известковый слой в крови больного сына /Твердеет".  Потеря крови или ее известкование - симптом вырождения века, который обрастает "скорлупчатой" плотью насекомых. "О, глиняная жизнь! О, умиранье века!"  Новые беспозвоночные - без крови, без смеха, без мысли - старательно обживают растительное царство, которое оказывается "зеленой могилой" для человека. Ему остается лишь "с известью в крови для племени чужого /Ночные травы собирать".

 

[1] К хищным насекомым, пожирающим других насекомых, относятся, в частности, осы и стрекозы, которые занимают существенное место в образной системе позднего О. Мандельштама.

[2] Из письма О. Мандельштама Мариэтте Шагинян с просьбой способствовать освобождению Б. Кузина из тюрьмы (5 апр. 1933 г.)

[3] http://antclub.org/node/811

snob.ru

ст. 7 Кастовое деление общества. Лестница развития разума

В чем секрет феномена кастового разделения общества?

Ведь даже сами индийцы не могут точно сказать, сколько у них каст и как, все-таки, они соотносятся друг с другом? Шутка ли, этих каст у них насчитывается около трех тысяч (!).

Кастовую систему принесли в Индию древние арии около полутора тысяч лет до нашей эры. Их сообщество четко подразделялось на четыре «варны» — сословия. Эти варны:

  • Брахманы – жрецы, священнослужители. Это высшая каста. Только им позволялось совершать обряды, жертвоприношения, общаться с богами… Кстати, говоря, эта каста и в современной индии непоколебимо занимает высшую строку в социальной иерархии повсеместно по всей Индии.
  • Кшатрии – воины и правители. Понятно, что и правители, и воины всегда (особенно в древности) занимали привилегированное положение.
  • Вайшьи – торговцы, земледельцы, скотоводы…
  • Шудры – слуги и разнорабочие.

С приходом ариев на территорию Индии появилось и внекастовое сословие — «панчамы» — неприкасаемые. Их основу составило местное население, жившее на территории Индии до прихода ариев.

Строго говоря, «варны» и «касты» — это разные понятия. Правильнее кастами называть «джати» — ту многочисленную систему социальных сообществ и прослоек, сложившихся на основе варновой системы. И которая нам известна именно как система кастового деления общества.

Точное определение «джати» дать трудно. Под одной «джати» понимают и социальную прослойку – людей одной профессии. Но могут и понимать племя, род… Причем, в разных провинциях они могут называться по-разному.

Вообще, система «джати» — каст – в каждой области и провинции Индии складывалась по-своему. И, часто, во многих провинциях слыхать не слыхивали о названиях каст других провинций. Отсюда такое огромное количество каст…. Единственной незыблемой остается варна брахманов.

Сложившаяся в древней Индии система «варн – джати» — кастового деления общества – оказалась той силой, которая помогла сохранить структуру и культуру индийского сообщества, несмотря на все политические перипетии, войны и прочие катаклизмы.

Сила кастовой системы в Индии, как считают некоторые специалисты, кроется в принципе «джаджмани» — строго регламентированных кастовых взаимоотношениях внутри индийской общины.

Принцип джаджмани, в первую очередь, строго регулировал взаимообмен (товары, услуги, работы) между кастами внутри сообщества. При этом, низшие касты, чаще всего, отдавали намного больше, чем получали.

Каждый член сообщества, в соответствии принципу джаджмани, должен был четко знать свои права и обязанности, в соответствии со своим кастовым положением и неукоснительно соблюдать их. Это закон. И любое его нарушение каралось, часто очень жестоко. Причем, независимо от кастового положения нарушителя.

Так в чем же секрет кастового деления общества? Почему оно не возникло ни на «цивилизованном» Западе, ни в арабском мире?

Секрет — в тех процессах, которые сотворили три, отличные друг от друга, ветви мировой религии (подробней, об этом, читатель может ознакомиться в статье «Религия. Тотемизм, язычество, мировые религии»).

Попробуем разобраться.

В основе кастового разделения общества лежат два понятия:

Увы, оба этих понятия являются весьма спорными

в современном информационном поле.

 

Почему?

 

— Прежде всего потому, что наука не признает существования души,

и — тем более — реинкарнации.

Исправим это положение.

Поставим понятия «душа» и «реинкарнация» на научные рельсы.

содержание

  1. Что есть реинкарнация.
  2. На чем основано кастовое деление общества.
  3. Формирование качеств выживания

Что есть «реинкарнация»

Итак, что есть «душа» и что есть «реинкарнация»?

С позиции этих понятий человек представляет собой бинарное существо: душу и тело. И главной в этом тандеме должна быть душа – или духовная сущность человека. Хотя бы потому, что душа — духовная сущность — бессмертна (считается, что это так). Тогда как тело человека живет не более ста лет.Способ существования духовной сущности – реинкарнация, начиная с простейших микроорганизмов, затем более сложных, затем низших и высших животных. В человеке – высшем эволюционном звене биожизни — духовная сущность заканчивает свое развитие, проходя реинкарнацию, вероятно, в несколько десятков тысяч лет.

РЕИНКАРНАЦИЯ — последовательное воплощение духовной сущности в телах различных биоорганизмов на Земле, начиная с простейших, и заканчивая телами людей, с целью накопления и создания информации.

Существование духовной сущности, последовательная реинкарнация в многочисленных телах биологических существ все эти сотни тысяч лет, подчинены единственной и главной цели: накоплению информации. Информации об окружающей действительности, о всех сторонах бытия, о мироздании. Только накопив полный пакет такой информации, душа — духовная сущность — приобретает могущество и высшую способность к управлению окружающей действительностью.

Но только с помощью тела человека духовная сущность может накопить главную информацию — информацию о законах мироздания. Только человек способен накопить, точнее: создать информацию — концепты — о законах мироздания.

Но прежде чем создать такую высшую информацию, человек должен научиться выживать сам в этой окружающей действительности. Выживать как биологическое существо. Поэтому, воплотившись в тело человека, душа — духовная сущность — накапливает, в первую очередь, информацию — концепты именно о способах выживания человека.

Путь развития каждой духовной сущности в социуме «человечество» – есть путь выживания каждого ее воплощения. Здесь прослеживается закономерность: духовная сущность развивается ступенями, осваивая на каждой ступени развития тот или иной способ выживания индивидуума. Это развитие — ступенями – есть закон. Это развитие — ступенями — и лежит в основе кастового деления общества.

Обо всем этом, только подробнее и более научным язывком, написано ниже.

На чем основано кастовое деление общества.

Деление людей на касты, исторически сложившееся в некоторых странах, имеет под собой серьезное основание.

Путь развития каждой духовной сущности в различных воплощениях — телах людей — есть путь накопления Информации. Прежде всего — информации о выживании в окружающей среде.

Всех людей, в чьих телах реинкарнирует — проходит развитие одна духовная сущность, можно «выстроить» в ряд, в хронологическом порядке реинкарнации. Получится шеренга из многих сотен воплощений.

В построении этой «шеренги» будет четко прослеживаться закономерность: постоянное, непрерывное накопление информации (концептов) ведет к периодическому появлению новых качеств в составе духовной сущности.Эти качества проявляются как индивидуальные способности каждого человека — способности к выживанию.

По большому счету, развитие духовной сущности идет в направлении количественного накопления таких новых качеств. Чем больше освоенных явлений действительности в составе духовной сущности, тем более она способна контролировать окружающий мир, тем более жизнеспособно ее очередное воплощение.

Такой процесс развития духовной сущности — ступенями, этапами — и лежит в основе кастового деления общества.

Каждая духовная сущность, в каждом своем очередном воплощении, решает достаточно много задач и развивает достаточно много качеств. Но среди всех этих задач существует одна сверхзадача на данной ступени развития. Эта сверхзадача определяющая способ выживания. Она имеет главенствующее значение, приоритет над остальными задачами. Эта сверхзадача и определяет ступень развития данной духовной сущности.

СВЕРХЗАДАЧА – это главная проблема, среди многих других, второстепенных проблем, которую в первую очередь решает духовная сущность на данной ступени своего развития, в данных воплощениях.

Образно говоря, сверхзадача представляет собой «задание» духовной сущности на данное воплощение. Задание: «Собрать концепты о таком-то способе выживания». Здесь возникает понятие «кармы», «судьбы».

Невыполнение этого «задания», отклонения от его выполнения — ведет к весьма неприятным последствиям для человека. Вплоть до сумасшествия или гибели данного воплощения.

Собрав всю информацию о данном способе выживания, духовная сущность получает новую способность – способность к выживанию ее воплощений этим способом – и переходит к освоению следующего способа.

Период освоения духовной сущностью каждого нового способа выживания можно представить как ступень развития данной духовной сущности. Завершение ступени ставит человека на более высокий уровень развития. Например, появившаяся способность грабить и убивать себе подобного, когда-то подняла человека на новый, более высокий уровень выживания в окружающей действительности.

Взглянув, с этой позиции, на историю развития человечества, можно увидеть, что практически все духовные сущности на Земле проходят однотипный путь развития, осваивая одни и те же ступени развития, приобретая схожие способности к выживанию. Таким образом, все духовные сущности на Земле можно объединить в группы, по ступеням выживания, которые они в данный момент осваивают.

СТУПЕНЬ РАЗВИТИЯ – количественно ограниченная череда воплощений духовной сущности в теле человека, в которых последовательно проходит полный цикл развития главная проблема данной ступени – сверхзадача ступени.

Каждая группа – ступень развития духовной сущности – характеризуется наличием однотипных способностей. Например, первые воплощения всех духовных сущностей в теле человека обладают однотипными способностями:

  • Самый низкий уровень развития речи и речевого мышления.
  • Неспособность к квалифицированному труду.
  • Неспособность к успешному выживанию в социуме человека.
  • Неспособность к любому виду общественно – полезного труда.
  • Преобладанию рефлексов в повседневной деятельности.
  • И тому подобное…

Напротив, самые последние воплощения различных духовных сущностей в теле человека объединяют следующие признаки:

  • Полное преобладание потребностей духа над потребностями тела.
  • Высшая степень речевого и абстрактного мышления.
  • Высшие способности к любому виду человеческой деятельности.
  • Высшее человеколюбие.
  • И тому подобное…

Все люди, на одних и тех же ступенях развития их духовной сущности, будут проявлять схожие способности, хотя уровень развития этих способностей будет также варьироваться в каких-то пределах. Именно однотипные способности людей объединяют людей в одну стадию (ступень) развития духовной сущности.

Здесь можно сделать очень важный вывод:

Если определить, на какой ступени развития находится духовная сущность данного человека, определить сверхзадачу этой ступени, тогда можно определить образ жизни человека, который он должен вести, деятельность, которой он должен заниматься — максимально способствующую развитию главной его способности. Тогда можно будет привести образ жизни этого человека в соответствии со ступенью его развития. Возникнет гармония в жизнедеятельности этого человека, и его можно будет смело отнести к категории счастливых людей, нашедших свое место в жизни.

Не все приобретенные ранее способности будут в одинаковой степени проявляться в очередном воплощении духовной сущности. Почему, например, умный человек далеко не обязательно является удачливым в финансовых делах, в то время как его сосед, «пальцы врастопырку», очень даже процветает. Или, тщедушного вида, некрасивый мужчина, пользуется бешеным успехом у женщин, и наоборот, мужчина с внешностью Аполлона игнорируется прекрасной половиной человечества.

Все дело в тех способностях, которые развиваются духовной сущностью на данном этапе развития. Духовная сущность умного человека, в нашем случае, например, решает задачу: «развитие аналитических способностей». Это может проявляться, прежде всего, в тяге к научной деятельности. Такое явление, как «деньги», духовная сущность этого человека, очень даже может быть, уже освоила. И в одном из прошлых воплощений это, вероятно, был очень даже удачливый бизнесмен. Но в данном воплощении ведение финансовых дел может помешать развитию аналитических способностей. Потому наш «умница» беден. Точно такие же рассуждения можно провести и в отношении нашего «Аполлона» и тщедушного «дон Жуана».

Будет ошибкой считать, что количество концептов и сам набор концептов, накапливаемых духовной сущностью за все время развития в телах людей, будут одинаковыми для всех духовных сущностей. Что в конце своего развития все духовные сущности будут одинаковыми: этакие братья – близнецы.

Нет. Путь развития каждой духовной сущности уникален, как уникален жизненный путь любого человека. Из этой череды уникальных прожитых жизней в различных воплощениях, складывается уникальный набор концептов любой духовной сущности.

Жизненный путь каждой духовной сущности представляется в виде извилистого маршрута, индивидуального для каждой духовной сущности, с обязательными «станциями» — концептами решения сверхзадач каждой ступени развития. Эти обязательные «станции» есть у всех духовных сущностей. Но «извилины», «ответвления», «повороты» дороги жизни каждой духовной сущности неповторимы.

Потому каждая духовная сущность уникальна. Потому и каждый человек неповторим.

Существуют, таким образом, «обязательные» способности, присущие, каждой духовной сущности (после того, как она пройдет соответствующий этап развития). Существуют и «необязательные» способности, которые могут появиться на любом этапе развития духовной сущности. Такое сложное переплетение обязательных и дополнительных, индивидуальных концептов является тем уникальным явлением, которое и есть каждый человек.

Полный цикл развития духовной сущности в теле человека составляет двенадцать ступеней выживания. А, значит, и сверхзадач тоже двенадцать. Их мы подробно рассмотрим чуть ниже.

Начальный этап любой ступени развития должен отличаться наличием полностью сформированной проблемы — сверхзадачи. То есть, первое воплощение каждой ступени развития отличается максимальной проблемностью человека в отношении этой сверхзадачи. У человека нет согласия с самим собой, нет гармонии, делающей личность человека целостной и красивой. Зато есть «двигатель», позволяющий развиваться человеку, становиться более гармоничным.

В процессе жизнедеятельности человека в первом, втором, третьем, и т. д., воплощениях одной ступени развития, духовная сущность находит различные способы решения данной сверхзадачи. Таким образом, она накапливает информацию о решениях сверхзадачи. Этот процесс, в конце концов, приходит к закономерному финалу: среди многих вариантов решения данной сверхзадачи, постепенно начинает количественно преобладать одно решение.

Это преобладание происходит благодаря механизму естественного отбора в эволюции человека. Естественный отбор выбирает самое выживательное решение данной сверхзадачи. Это, самое выживательное решение, накапливаясь в череде воплощений, окончательно формируется в составе духовной сущности как концепт решения данной сверхзадачи. Появление концепта данной сверхзадачи означает, что проблема – сверхзадача данной ступени развития духовной сущности решена.

Формирование качеств выживания

Принцип образования нового выживательного качества прост.

Допустим, человек стал вором и убийцей. И существует за счет воровства. Существует довольно успешно: воровство – легкий способ существования. Но, в конце концов, его все равно поймают и казнят, в соответствии с суровыми законами общества. Перед смертью, этот вор и убийца, естественно, переживет самые страшные минуты своей жизни. Он проклянет свое ремесло и тысячи раз раскается. И эти, самые страшные минуты, войдут в состав его духовной сущности как очень сильные концепты, которые он приобрел в данном воплощении – как концепты, обладающие очень мощной энергетикой.

В следующем воплощении он снова будет воровать и убивать. Воровать и убивать более умело: накопившиеся, в прошлом воплощении, концепты воровства и убийства делают его более способным вором и убийцей. К тому же, он не помнит страшной участи последнего своего воплощения: мешает «замок познания» (отсутствие в головном мозге ячеек памяти об этой казни). Но что-то будет заставлять его проявлять осторожность. Это «что-то» есть концепт последних минут его прошлой жизни, который сидит где-то в глубинах его подсознания и предостерегает его: «Не делай этого!».

В конце концов, его снова поймают и снова казнят. И он снова переживет такие же страшные минуты перед своей казнью, Он снова будет проклинать свое ремесло и каяться. Концепт этих минут, естественно, присоединится к подобному концепту прошлого воплощения его духовной сущности, и усилит его.

Этот усиленный концепт казни будет заставлять следующее воплощение проявлять еще большую осторожность, при совершении очередного воровства и убийства. Но заставить отказаться от этого ремесла еще не может: Этот концепт еще слаб, чтобы управлять поведением человека. «Замок познания» мешает осознать неизменный конец его способа существования: этот человек всегда надеется на то, что его никогда не поймают. Одновременно, усиленные концепты воровства и убийства делают новое воплощение более искусным в этом ремесле.

Так будет продолжаться от воплощения к воплощению. Духовная сущность будет набирать концепты воровства и убийства, делая каждое новое воплощение все более искусным и совершенным в данном ремесле. Все более усиливающийся концепт казни будет заставлять проявлять, каждое новое воплощение, все большую осторожность. Но конец, все равно, будет один: смерть.

В конце концов, концепт казни достигнет такой силы, что качество осторожности, развивающееся от воплощения к воплощению, достигнет высшей точки своего развития: новое воплощение откажется от воровства и убийства – как самый надежный способ избежать казни. Естественно, все это будет на подсознательном уровне: человек просто не сможет ни воровать, ни убивать. Что-то, какая-то внутренняя сила, будет удерживать его от воровства и убийства. Это «что-то» и есть концепт закономерности смертной казни вора и убийцы, достигший, наконец, такой силы, что заставляет новое воплощение отказаться от такого образа жизни. Внешне, это будет проявляться в отрицании, этим человеком воровства и убийства, как глубоко аморального явления.

Мы рассмотрели цикл развития духовной сущности на одной ступени развития — ступени «экспроприатор» (характеристики остальных ступеней мы рассмотрим ниже). Как мы видим, духовная сущность приобрела и развила несколько качеств, которые навсегда останутся в ее составе. Это концепт воровства и убийства, концепт осторожности, концепт казни – как закономерного финала воровства и убийства. Эти главные концепты выживания сохраняются и, когда необходимо, проявляются, в следующих воплощениях этой духовной сущности, как КАЧЕСТВА ХАРАКТЕРА – тяги и способности к определенным способам действия по выживанию человека.

Лестница развития разума.

В социуме «человечество» всегда существовало и до сих пор существует такое явление, как непрерывный приток духовных сущностей из животного мира. На это прямо указывает естественный прирост популяции вида человек разумный. Количественно, человечество увеличивается только за счет новых духовных сущностей, совершающих переход из тела животного – в тело человека.

И эти молодые духовные сущности, вступая в род людской на любом этапе истории человечества, становятся на первую ступень лестницы развития разума, чтобы затем, последовательно, пройти все ее ступени. Осваивая ту или иную сторону жизни, эта духовная сущность приобретает новое качество выживания и становится на новую ступень развития разума. Таким способом, накапливая концепты выживания, духовная сущность проходит всю лестницу развития разума.

Лестница развития разума.

      1. Дебил.
      2. Первое воплощение.
Младшая группа
      1. Собиратель.
      2. Ремесленник.
      3. Экспроприатор.
      4. Первая нация.
Основная группа
      1. Трутень.
      2. Профессионал.
      3. Политик.
Старшая группа
      1. Творческий человек.
      2. Последняя нация.
      3. Гений.
      4. Мудрец.

Разумеется, деление на ступени развития разума по возрасту духовной сущности не возникло сразу, в одночасье, вместе с появлением на планете человека разумного. Наоборот, в «первый день» появления человека разумного, человеческое общество было, как никогда впоследствии, монолитным: все люди находились на ступени развития «первое воплощение».

Концептов о законах сосуществования в социуме человека, не было, практически, ни у одной духовной сущности. Человек ступени «первое воплощение» мало, чем отличался от животного. Соответственно, и его концепты существования были концептами существования в животном мире.

На основе разделения людей на «высших» и «низших» возникло такое явление, как фашизм. Фашизм – извращенное понимание ступенчатого развития разума человека. Все люди на Земле: и «высшие» и «низшие» – есть братья по разуму, все люди, в обязательном порядке, проходили и будут проходить все ступени развития разума. Каждый из нас, в свое время, был и самым тупым, и нищим бродягой, и вором, и убийцей… Делить ступени развития разума по принципу фашизма: на «высших» и «низших» все равно, что презирать ребенка за то, что он – ребенок, а старика – за то, что он – старик.

В то же время, фашизм – есть одно из закономерных проявлений процессов развития разума. Фашизм, как и любая диктатура – есть крайняя форма развития ступени разума «трутень». Именно степень развития разума «трутень» является благодатной почвой для фашизма.

Наблюдая, какое из указанных качеств выживания наиболее ярко проявляется в том или ином человеке, можно с большой степенью точности определить ступень его развития, основные качества характера.

Определение положения человека на «лестнице развития разума» — пожалуй, самая главная задача психологов. Ее решение позволит легко определить все остальные психические характеристики человека.

Нулевой уровень — «дебил» — есть неизбежное следствие, побочный результат высокого уровня развития разума человека разумного. На ранних этапах развития человечества ступень «дебил» отсутствовала.

В развитии цивилизации человека разумного когда-то наступил период, когда уровень развития цивилизации ушел очень далеко от уровня развития сообществ животных. Когда человек — как разумное существо — намного опередил животное, когда развитие тела человека, в первую очередь — его головного мозга, стало сильно отличаться от развития биологической основы высших животных (откуда идет приток «свежих душ» для цивилизации человека).

Это стало определяющим фактором появления некой границы, барьера, затрудняющего переход духовной сущности из тела животного в тело человека. Эта граница есть барьер перехода. Слишком велика разница между развитием мозга человека и животного, между условиями существования человека и условиями существования животных, между социумом человека и социумом животных.

БАРЬЕР ПЕРЕХОДА – некая граница, возникшая как результат развития мозга и разума человека, возникшая на позднем этапе развития вида человек разумный, затрудняющая переход духовной сущности из тела животного — в тело человека.

Вот тут и возникает «дебил» – генетически неполноценный человек – промежуточное звено – звено перехода духовной сущности из тела животного в тело человека. Таким способом осуществляется процесс адаптации первого воплощения духовной сущности в теле человека. Таким способом преодолевается возникший и все усиливающийся барьер перехода.

Барьер перехода, раз возникнув, непрерывно усиливается, параллельно развитию человека. В конце концов, этот барьер достигнет величины, когда он станет непреодолимым для перехода. Этот момент «не за горами»: падение рождаемости в высокоразвитых социумах человека — прямое тому подтверждение.

Наличие барьера перехода означает и появление нового фактора в эволюции разума на планете.

Эволюция духовной сущности в телах животных неизбежно приходит к моменту, когда количество концептов, накопленных духовной сущностью, делает этих животных по-настоящему полуразумными. Душа «созревает» для перехода в тело человека. Переход осуществляется, и духовная сущность развивается далее в теле человека.

Наличие процесса Перехода так и оставляет различные виды высших животных на ступени полуразумных биологических видов, не позволяя их разуму развиться во что-то большее.

Но в развитии цивилизации человека неизбежно наступит момент, когда барьер перехода станет непреодолимым. Процесс Перехода прекратится. «Созревшие» духовные сущности высших животных не смогут переходить в тело человека, и продолжат свое развитие в телах высших животных.

Это означает только одно: развитие разума высших животных сдвинется с «мертвой точки» в сторону превращения высших животных из полуразумных – в разумные биологические виды. Духовная сущность, не имея возможности перейти в тело человека, будет и дальше развиваться в теле животных, продолжая накапливать концепты. Что, естественно, приведет ко все более возрастающей способности духовной сущности к управлению биологической основой (телом), к дальнейшему развитию абстрактного мышления и возникновению зачатков речевого мышления у высших животных.

Вспомним мифы и легенды древности. Они говорят о существовании других разумных существ: эльфы, лешие, домовые, русалки, кентавры, сатиры и прочие — по-видимому, обладавших большим разумом, чем, например, современные дельфины. С позиции наличия барьера перехода, существование других разумных видов в период становления цивилизации человека разумного, выглядит вполне реальным и естественным.

Этот факт означает и второе: в период становления человека разумного, приток душ из животного мира осуществлялся, прежде всего, за счет притока душ именно от этих, других разумных биологических видов. Что автоматически означает высокий уровень развития разума в начальный период становления человека (это подтверждают факты обнаружения антропологами высокохудожественных наскальных рисунков, возрастом в несколько десятков тысяч лет).

С течением времени, экспансия человека разумного заставила исчезнуть с лица Земли эти другие разумные биологические виды. Но темпы роста населения человечества продолжали расти. И приток душ стал осуществляться уже за счет высших животных. Что, естественно, привело к деградации человечества на этом историческом этапе: общий уровень развития разума человека резко упал.

Прекращение процесса перехода будет означать закат цивилизации человека. Пополнение «душ» — за счет их притока из животного мира — прекратится. Но процесс Перехода духовных сущностей, от человека — к цивилизации духовных сущностей (когда духовная сущность заканчивает свое развитие в телах людей) наоборот, будет нарастать. Это означает, что с прекращением процесса Перехода духовной сущности из тела животного в тело человека, численность народонаселения цивилизации человека неизбежно начнет уменьшаться. Уменьшаться со все нарастающей скоростью.

Первое воплощение

Нулевой уровень – «дебил» – возникает только в достаточно развитой цивилизации. Гораздо чаще переход осуществляется с помощью ступени «первое воплощение».

Разум человека первой ступени, в своем развитии, недалеко ушел от разума животного. Человека первой ступени отличало (и отличает) от животного только зарождающееся речевое мышление. В остальном, образ жизни первых людей мало чем отличался от образа жизни животных. Человек первой ступени не умел (и не умеет – в современном обществе), практически, ничего, что отличает человека от животного. Ни зачатков ремесел, ни земледелия, никаких иных социальных достижений человека — даже в зачаточном состоянии — не было и нет у первого воплощения. Он общался в древности и общается сейчас больше жестами и междометиями.

Зарождающееся речевое мышление, зарождение второй сигнальной системы – вот пограничная черта, что отделила человека от всего остального животного мира. Это качество — есть наиболее отличительная черта первой ступени развития.

По своей сути, первая ступень развития разума человека – есть переходной этап от полуразума животного – к разуму человека. Потому, количество воплощений на этой ступени – минимальное. Поскольку Переход продолжает осуществляться и в настоящее время, то первое воплощение есть обязательное явление современного общества. Это самый беспомощный, самый ничего не умеющий, самый тупой в мире человек.

Собиратель

Вторая ступень развития разума – «собиратель», возникла после того, как человек развил, в некоторой степени, свое речевое мышление и полностью отделился от остального животного мира. Следующим эволюционным шагом в его становлении стало расширение ареала обитания и разнообразие «меню». Человек становился воистину всеяден: овощи, фрукты, коренья, насекомые, рыба, мясо – все теперь стало входить в его рацион. Основным способом обеспечения существования стало собирательство и примитивная групповая охота.

Главной задачей человека, в этот период, было научиться выживать в любых природных условиях, везде и всюду. Проблемы завтрашнего дня его еще не волновали. Человек становился космополитом и учился выживать в природе — как человек разумный, а не как животное.

Человек – собиратель вел кочевой образ жизни: небольшие сообщества людей, освоив одну территорию, истощив доступные ему средства пропитания, переходили на другое «пастбище», с еще не освоенными запасами пищи. Он еще не умел охотиться в одиночку – не владел навыками настоящего охотника. Он сам был еще достаточно легкой добычей хищников. Не обладал он и навыками земледелия. Кочевой образ жизни и пропитание готовой, природной пищей – его главные отличия. Но уже получили распространение каменные орудия труда, появились первые человеческие навыки и умения, первые человеческие привычки.

Новые качества выживания ступени «собиратель»: бродячий образ жизни, всеядность, собирательство, примитивная групповая охота, поставили человека на более высокий уровень выживания, по сравнению с «первым воплощением».

Бомжи – яркие представители второй ступени развития разума в современном обществе. Они точно также обитают группами, группами и «охотятся»: роются в мусорных баках, собирают пустые бутылки… На большее они просто не способны.

Первая и вторая ступени развития охватывают эпоху каменного века.

Ремесленник

После того, как человек научился выживать в природе, он начал изменять эту окружающую действительность в целях повышения своей выживаемости.

Человек победил самых грозных хищников, тем самым — обеспечил безопасность своего существования, и стал вести оседлый образ жизни. Появилось примитивное земледелие, появились простейшие ремесла. Зародилось язычество. Человек учился работать: производить продукцию. Это поставило его на более высокий уровень выживаемости, и меньшую степень зависимости от природных условий: земледелие давало намного больше пищи, а ремесла помогали совершенствовать орудия труда. Человек поднялся на следующую ступень развития разума – «ремесленник». Эпоха каменного века закончилась. Наиболее выживательной чертой человека разумного стало умение кропотливо работать и производить продукцию. Люди, занимавшиеся производительным трудом, более успешно противостояли окружающей среде, чем «собиратели».

Новое качество выживания, появившееся на ступени «ремесленик» – оседлый образ жизни и способность к примитивному кропотливому труду.

Экспроприатор

Следующая ступень развития – «экспроприатор» — появилась только по прошествии некоторого времени, когда человечество расплодилось настолько, что убивать и грабить других, более слабых людей стало выживательным.

Развитие ремесел, земледелия, привело к появлению первых излишков продуктов, имущества, одежды… Перераспределение этих излишков уже никак не влияло на выживаемость всего человеческого социума. Также как и уничтожение самых слабых членов социума. Зато резко повышало выживаемость тех, кто грабил и убивал. Объективности ради, надо признать, что насилие, воровство, убийство, появилось на этом этапе истории человечества, прежде всего, как самое выживательное качество. По тем временам, такие люди были самыми высокоразвитыми.

Ремесла и земледелие не могли, на этой ступени, развиться до высокого уровня производства. Не было ни знаний, ни соответствующей технологии, не было соответствующих орудий производства. Примитивный уровень земледелия и производства означал, все еще, большую зависимость человека от капризов природы. Засуха, неурожай, болезни часто ставили на грань исчезновения отдельные сообщества людей. Да и, чтобы освоить новые угодья под земледелие, надо было сначала подготовить эти самые угодья: жечь лес, корчевать пни… А это огромный труд. Гораздо проще прийти на «готовенькое».

В этих условиях, когда, например, в небольшом сообществе, из-за засухи случился неурожай — это, автоматически, означает гибель от голодной смерти, если не всего этого минисоциума, то большей его части. В то же время, у соседей, чьи угодья находятся в низовье, у реки, такой проблемы нет: засуха обошла их стороной. Понятно: для того, чтобы выжить, первым людям придется экспроприировать и урожай, и угодья, у соседей. Только так этот минисоциум сможет выжить. Воровство и убийство становилось фактором выживания. В этих условиях выживали сильнейшие. Так появилось насилие, так зародилось воровство и убийство.

С течением времени, эти процессы распространились и стали характерны как межплеменные отношения. Появились первые межплеменные распри, которые быстро переросли в межплеменные войны: теперь, когда появились излишки продукции, было за что воевать. Если племени грозила голодная смерть – единственным способом выживания в этих условиях – напасть на соседнее племя и отнять у них продукты питания.

Способность к насилию, воровству, убийствам в отношении других людей, ради повышения собственной выживаемости – новое качество выживания, появившееся на ступени «экспроприатор».

Справедливости ради, следует сказать, что и насилие и убийство появилось намного раньше. Но эти отношения носили межличностный характер и не были характерными как качество выживаемости вида человек разумный.

Первая нация

На следующую ступень развития — «первая нация», человек поднялся, когда качества выживания: насилие, воровство, убийство охватило значительную часть населения социумов. Противоречия между племенами стали нарастать: племенам становилось «тесно» в одном ареале обитания. Естественно, побеждать, и, соответственно, выживать, могли более сильные, более многочисленные племена. Человечество доросло до высшей общности людей – нации.

Объединение в более крупные социумы позволяло не только успешнее воевать с соседними племенами, но и развивать свое хозяйство, свою экономику в более безопасных условиях.

Племена завоевывали друг друга, объединялись. Возникли первые крупные социумы, объединенные единым ареалом, культурой, экономикой. Такое объединение: в крупные сообщества — нации и народности — значительно повышало шансы на выживание этих социумов. Естественно, отношения внутри таких сообществ оставались прежними: выживали сильнейшие.

Объединение в единую нацию: социум с единой, своей собственной, отличной от других наций, экономикой, культурой, моралью, появившееся национальное самосознание — важнейшее достижение человека этой стадии развития, главное качество выживания пятой ступени развития разума.

Период зарождения и развития первых цивилизаций человека – есть ступень развития разума: «первая нация». Главное качество выживания – появившееся национальное самосознание, чувство принадлежности к социуму. Кроме того, у первых наций (впрочем, как и у всех других ступеней развития) сохранялись все предыдущие достижения разума: собирательство, способности к простейшему труду, способности к насилию.

Самое яркое проявление объединения людей в единую нацию на пятой ступени развития: орды Чингиз – хана.

С течением времени, когда цивилизация человека разумного ушла далеко вперед, когда законы существования человеческого социума переросли мораль первой нации, «молодые» духовные сущности, достигшие ступени развития «первая нация», все равно приобретают, на этой ступени, это качество – качество «национального самосознания», качество объединения в единый социум.

Молодые духовные сущности, достигшие пятой ступени развития, объединяются в единый социум пятой ступени развития, образуют свое, отдельное, сообщество внутри других наций. Так возникает чувство коллективизма, так появляются группировки, банды… так формируется обособленная нация – цыгане — внутри крупной нации. Этот народ – социум пятой ступени развития — возникает везде, внутри любой нации, везде, где есть духовные сущности пятой ступени развития.

Объединение таких воплощений есть первый народ–изгой, мораль которого, в настоящее время, в силу противоречиям морали основной группы, отвергается моралью современного социума. Но именно объединением в единую нацию повышается степень выживания людей пятой ступени развития в современном обществе.

Трутень

На следующую ступень развития разума – «трутень», человека подняло первое заметное социальное расслоение общества: возникло рабство и феодализм. Просто ограбить и убить стало менее выживательным действием для человеческого социума, чем ограбить и превратить в раба.

Научившись собирать и есть все, что только может переварить желудок, освоив примитивное земледелие и простейшие виды ремесла, научившись воровать, грабить, убивать, воевать, объединившись в единую нацию, человек, наконец, стал полноправным хозяином планеты. Выживаемость человека разумного перестала зависеть от капризов природы.

В биоценозе планеты появилась новая полноправная структурная единица – человеческий социум. Именно социум: нация, объединяющая людей, стала выживать и бороться, как единое целое, за существование человека разумного на планете. Человеческому индивидууму уже не нужно было противостоять природе, подчинять ее, чтобы повысить свою выживательность. Ему нужно было научиться выживать в социуме. И первое качество, которое приобрел человек разумный, объединившись в нацию: качество подчинять себе другого человека и, за счет понижения его выживаемости, повысить свою выживаемость. Так появилось рабство и феодализм.

Рабство и феодализм дали значительный толчок социально – экономическому развитию социума человека, резко повысили его выживаемость. Появились значительные излишки продукции, появились и развились многочисленные ремесла. Появилась возможность для отдельных индивидуумов не работать и существовать за счет рабского и крепостного труда. Такой образ жизни оказался наиболее выживательным. Люди, которые были способны подчинять других людей и существовать за счет их труда, представляли собой более выживательный, более высокий и прогрессивный уровень развития разума.

Рабство и феодализм подняли социум человека на новую ступень развития — «трутень». Яркий пример этого уровня развития – древний Рим. «Демократическое» общество древнего Рима являлось ничем иным, как сообществом наиболее высокоразвитых людей того времени – прослойки «трутней», паразитирующих на рабском труде.

Новое качество выживания, появившееся на ступени «трутень» – способность присваивать себе результаты труда других людей, повышать, таким образом, свою выживаемость за счет понижения выживаемости других людей.

Любой социум, любое государство, в котором существуют социальные слои, степень выживаемости которых понижается в угоду другим социальным слоям, стоит на ступени «трутень». Таких государств, на сегодняшний день, много на планете. И Россия, увы, не исключение…

Развитие ремесел, экономических отношений, средств производства, и, как следствие – высокой производительности труда, в конце концов, привело к пониманию невыгодности рабского труда. Рабский труд, как никакой другой, имеет самую низкую производительность труда. Намного производительнее, и, соответственно, выживательнее для социума, стало заинтересовывать людей в результатах своего труда.

Это понимание позволило уровню «трутень» оставаться самым выживательным уровнем развития разума в период феодализма. Но заинтересованность в результатах труда крепостными крестьянами, привело к развитию разума именно этих воплощений, а не «трутней», до уровня «профессионал».

«Трутень» — тупик эволюции разума. «Трутень» не развивается далее в следующую ступень разума. Дальнейшее развитие получает качество умения работать. Поэтому переход социума со ступени «трутень» на следующую ступень — «профессионал» — сопровождается социальными потрясениями: «профессионалы» вынуждены силой вытеснять «трутней» с занимаемых ими позиций. Вспомним волну буржуазных революций в Европе в 18 – 19 веках. Эти революции ознаменовали начало перехода мировой социальной системы со ступени «трутень» на ступень «профессионал». Завершающим этапом этого перехода явились первая и вторая мировые войны. Начиная со второго сентября 1945 года, ни одно государство, стоящее на ступени развития ниже «профессионал», уже не может конкурировать с Западом (большинство стран Запада стоят на ступени «профессионал»).

Частный вывод: переход от господства «трутней» к господству «профессионалов» в мировой политической системе совершился за двести лет.

Интересный момент: если переход общества от «трутня» к «профессионалу» по каким либо причинам задерживается, то вместо буржуазной революции происходят перевороты коммунистического типа. Революции двадцатого века были попытками устройства общества по коммунистическому типу. Вспомним Россию, Кубу, Чили… Причина действительно в том, что эти социумы «переходили лишнего» на ступени «трутень», что переход на новую ступень осуществляется, когда идеалами общества становятся моральные ценности девятой ступени развития разума.

Надо признать, что автор не очень-то и справедлив в отношении этой ступени. Не так уж и плоха — эта шестая ступень. Например, понятие «честь» — есть порождение именно ступени «трутень». До них понятие «честь» было чисто социальной принадлежностью. Что-то вроде мундира. Тем высоким смыслом, которым сейчас обладает «честь», наполнила это слово именно шестая ступень развития разума. Именно шестая ступень спасла Россию от нашествия Наполеона. Именно люди шестой ступени шли, не сгибаясь под лавиной пуль, с улыбкой на устах отдавая жизнь за честь отчизны. Именно качества шестой ступени заставляли нищих крестьян проявлять высший патриотизм в борьбе против чужеземцев. Гусары — этот несравненный идеал высших качеств мужчины — были именно людьми шестой ступени.

Профессионал

Развивалось земледелие, развивались ремесла, развивались общественные отношения. Духовная сущность, от воплощения – к воплощению, развиваясь, например, в теле ремесленника, все более накапливала концепты этого ремесла. Каждое новое воплощение становилось все более искусным в этом ремесле, пока, наконец, не появилось воплощение, обладавшее высшей степенью искусства в этом ремесле – «профессионал»

«Профессионалы» – это рабочие высшей квалификации, это искусные инженеры, врачи, адвокаты, актеры… Короче: вся та братия, которая, занявшись каким – либо делом, достигает в нем высоких результатов. Развитие социума человека привело к развитию именно этого качества разума. Ступень «профессионал» стала более выживательной, по сравнению со ступенью «трутень», после того, как технологии производства выросли до такой степени, что появившиеся значительные излишки продукции у «профессионалов» подняли уровень их жизни на более высокую ступень, чем уровень жизни «трутней».

Профессионализм характерен для капиталистического строя. Именно уровень развития разума «профессионал» сотворил капиталистическое общество. Мораль отдельных наций ступени «профессионал» – высшее достижение человечества на сегодняшний день. К примеру, США и часть стран Западной Европы стоят на этой ступени развития (имеется ввиду: основная часть населения, и, соответственно, само государство).

Высокий профессионализм в области жизнедеятельности, которой занимается данное воплощение – новое качества выживания, появившееся на ступени «профессионал».

Политик

Следующую ступень развития разума – «политик» — можно было бы назвать «универсальный профессионал». Дальнейшее развитие духовной сущности привело к тому, что воплощения – бывшие профессионалы в отдельных областях жизнедеятельности, становились профессионалами во многих областях — «универсальными» профессионалами.

Духовная сущность проходит свое развитие в череде воплощений, занимающихся самой различной жизнедеятельностью, накапливая бесценный опыт максимального выживания в различных областях жизнедеятельности, и в конце концов, достигает уровня «профессионал» в этих, самых разных областях жизнедеятельности человека: крестьянин, воин, мастеровой, врач, охотник, учитель, инженер, адвокат… В конце концов, духовная сущность накопит столько опыта, что очередное ее воплощение станет максимально выживательным во всех областях жизнедеятельности. Это и будет человек – политик. Кругозор и умения «политика» намного превышают кругозор и умения «профессионала». Это помогает «политикам» становиться хозяевами, руководителями над всеми остальными ступенями, в том числе и над «профессионалами».

Ступень развития разума «политик» является высшим уровнем выживаемости отдельно взятого человека в социуме людей. Вспомним, хотя бы, известное выражение: «Человек, убивший другого человека – убийца. Человек, убивший десять других людей – маньяк. Человек, убивший миллионы – политик». Это, весьма образно сравнение, очень наглядно характеризует степень выживаемости этой ступени развития разума. Только добившись вершин власти, человек становится максимально выживателен.

Хотя, не надо понимать, что каждая духовная сущность, в своем развитии должна пройти этап высшей политической власти. Ступень «политик» — это и успешный бизнесмен, и умелый чиновник, и блестящий государственный деятель, и просто прекрасный семьянин, сумевший создать очаг удивительного тепла и процветания…

Профессионализм в самом широком диапазоне областей жизнедеятельности человека, успех во всех социальных сферах общества на основе накопленных концептов – новое качество выживания, появившееся на ступени «политик».

Человечество, достигнув уровня развития «политик», начнет избавляться от своих «болячек». В первую очередь, прекратятся войны: социум, на ступени развития «политик» поймет, наконец, что торговать и работать совместно — намного более выгодней экономически, чем воевать. Исчезнут безработица, бедность. Экономика поднимется на высочайший уровень. Всю «черновую» работу будут делать за человека механизмы. Человек будет только управлять производством. Межгосударственные связи, торговля, интеграция достигнут максимальной величины. Человечество начнет решать глобальные задачи, общепланетарного масштаба. Такие, например, как: обводнение пустынь, освоение Луны, строительство станций на Марсе и так далее. Человечество, наконец, найдет общий язык с природой: навсегда исчезнут технологии, загрязняющие и разрушающие окружающую среду. Социальный строй присущий уровню развития разума социума «политик» — социализм. Каждый индивидуум займет в обществе подобаемое, ему, место Принцип социализма: «от каждого по способностям, каждому – по труду» будет полностью реализован.

Творческий человек

Следующая ступень развития разума — «творческий человек».

Весь единый цикл существования вида Homo sapiens можно разбить, согласно закону цикличности, на две половины. В первой половине человек накапливает концепты выживания: развивается сам и развивает свой социум до уровня высшей выживаемости на планете. Чтобы ничего в дальнейшем не помешало выполнению его главнейшей миссии: создавать концепты первозданных Истин. Отсюда становится понятной эволюция разума, становится понятно, куда ведет лестница развития разума:

Первые восемь ступеней развития разума, до появления «творческого человека», выполняли задачу становления человека на высший уровень выживаемости на планете, и развития его разума до появления способности к созданию концептов первозданных Истин — фундаментальных законов мироздания.

Более того, можно сказать: вся многомиллионолетняя эволюция жизни на Земле, включая первые восемь ступеней развития Разума человека – есть подготовительный этап к появлению творческого человека, способного создавать первозданные Истины. Что и является высшей целью развития духовной сущности на планете.

По достижении человечеством ступени развития разума «политик», полностью завершится процесс развития человека как биологического существа. Человечество полностью накопит концепты выживания социума на Земле, и, наконец, достигнет высшего уровня выживаемости в окружающей действительности.

Человек, как индивидуум, станет идеально приспособленным к условиям существования в любой среде, в любой окружающей действительности, в любом социуме. Его разум готов приступить к выполнению сверхзадачи человека – созданию концептов первозданных Истин мироздания.

С этого момента развитие разума резко меняет свое направление. Теперь главной целью развития человека разумного становится не накопление концептов выживания, не повышение выживаемости человека в условиях окружающей действительности, а Познание существующих концептов духовной сущности, и создание новых концептов, с конечной целью – создание концептов первозданных Истин мироздания.

На уровне «политик» духовная сущность полностью завершает сбор информации о выживаемости человека в окружающей действительности: от самого последнего члена социума, и до обладателя высшей власти. На уровне «политик», человек, как индивидуум, имеет максимально возможный набор способностей к выживанию, а человечество, как вид биоценоза планеты, приобретет максимальную выживаемость в условиях окружающей среды на нашей планете.

Достигнув высшей степени выживаемости на восьмой ступени, человек, на девятой ступени, начинает создавать новые концепты – начинает творить. В развитии разума наступает поворот. Человек девятой ступени обретает возможность проникать намного свободнее и глубже, чем все предыдущие ступени развития, в свой информационный банки получать оттуда намного больше информации. Используя эту способность, человек девятой ступени начинает творитьь.

ТВОРЧЕСТВО – сознательный процесс создания человеком новых концептов, с помощью абстрактного и речевого мышления, на основе существующих концептов и Данных, независимо от целей выживания. Процесс творчества является главной характеристикой девятой ступени развития разума. На всех предыдущих ступенях развития человек мог только использовать существующие концепты своего информационного банка. Этого было достаточно для его выживания. Да и «замок познания» не позволял свободно пользоваться информацией своего информационного банка.

Как мы рассмотрели ранее, количество концептов выживания накапливалось от ступени к ступени. Наконец, на ступени «политик» человек становится обладателем информационного банка, имеющем полный набор информации о выживаемости человека в любых условиях окружающей действительности. И «политик» успешно этим пользуется: в любой момент, на любую ситуацию, в его информационном банке всегда находится подходящий, готовый, самый выживательный ответ. «Политику» остается только «вытащить» этот ответ из информационного банка и применить в данной ситуации.

Иное дело – «творческий человек» Получив способность намного более глубокого проникновения, чем «политик», проникновения в свой информационный банк, он и не пытается использовать уже готовые концепты. Пусть даже эти концепты и очень выживательны. Потому что он находит еще более выживательное решение. Вернее: создает это более выживательное решение.

Человек — творец находит способ, который позволяет не просто приспособиться к существующей ситуации, а изменить саму ситуацию, и, тем самым, намного упростить задачу своей выживемости. Это решение будет даже более эффективным, чем решение «политика» в данной ситуации.

Искусство, наука – на самом деле есть ничто иное, как попытка духовной сущности изменить мир, внести в него что-то новое. Икар, слепивший себе крылья – вот символ творческого человека.

Хотя, надо признать, подавляющее большинство творческих людей совсем не так ярки и заметны в нашей жизни. В большинстве, это люди «не совсем от мира сего», чудаки, которые пытаются внести в нашу жизнь свои странные представления о мире. Иногда это «Кулибины», создающие из всякого хлама удивительные устройства и выдающие потрясающие идеи, но, в подавляющем большинстве, их творчество остается невостребованным, и они так и остаются «один на один» со своим творчеством. Как правило, это нестандартные люди, упрямые в своей нестандартности, и страдающие от нее.

Причина неудач «творческого человека» проста. Он видит, как можно изменить и улучшить мир вокруг себя, но другие люди этого не видят. Остальные люди, как прежде, пользуются готовыми ответами своей духовной сущности, при полном (или почти полном) отсутствии творчества.

Концепты выживания, в своем подавляющем большинстве, стандартны для всех людей. Человек первых восьми ступеней развития и не пытается изменить мир, пользуясь готовыми концептами выживания. Поэтому никто из первых восьми ступеней развития не способен понять творческого человека в силу того, что концепты выживания, которые создает творческий человек, как правило, отсутствуют в составе духовной сущности предыдущих восьми ступеней. Так что старания творческого человека так и остаются только попытками, вносящими диссонанс в привычную, понятную, размеренную жизнь первых восьми ступеней развития.

В цивилизации человека, когда она достигнет ступени развития «творческий человек», невиданного расцвета достигнут наука и искусство. Появятся, и начнут реализовываться самые безумные, на первый взгляд, проекты. Человечество освоит соседние планеты. Высшей моральной ценностью станет процесс Познания. Совершится поворот в сторону цивилизации единения с природой (смотри статью «Религия»). Барьер перехода станет непреодолимым. Население Земли пойдет на убыль. Завершится поворот превращения человека разумного в человека духовного. Социальным строем социума, достигшего уровня развития разума «творческий человек» будет коммунизм. Да, именно коммунизм. И первыми к нему придут – Израиль, Китай. Япония, страны западной Европы, США. Принцип коммунизма: «от каждого по способностям, каждому – по потребностям», будет полностью реализован. Творческий человек, в своих поисках не может быстро дать отдачу обществу, и, даже: вообще может не совершить ничего существенного. Несмотря на это, общество полностью возьмет заботу о нем, и такой человек ни в чем не будет знать нужды. На этом уровне ценности духовные придут на смену ценностям материальным. Миллионный счет в банке, шикарный автомобиль, роскошный коттедж — уже не будут символами успеха человека. Творческий поиск – главный критерий, по которому будет оцениваться человек.

Новое качество выживания, появившееся на ступени «творческий человек»: Способность «творить» – есть способность к сознательному процессу Познания существующих концептов и созданию, на их основе, новых концептов, с помощью абстрактного и речевого мышления.

Разумеется, способность к Познанию концептов своей духовной сущности, и созданию новых концептов существует у человека практически на всех ступенях развития разума, в том числе и на более ранних. Это естественное свойство разума. Но это, опять – таки, концепты приспособления к ситуации, без кардинального ее изменения.

Процессы Познания на ступени «творческий человек» количественно намного превышают процессы Познания на предыдущих ступенях и, самое главное, впервые становится сознательным процессом. Никогда ранее, до появления «творческого человека», человек не мог сознательно, и столь широкомасштабно, устанавливать контакт со своим информационным банком.

Человек, на первых восьми ступенях развития разума, от ступени — к ступени приобретает все большую способность доступа к своему информационному банку в целях повышения своей выживаемости (это закон!!!). И, на ступени «творческий челочек», наступает прорыв: человек получает способность проникать в свой информационный банк вне зависимости от наличия цели выживания. То есть, творческий человек, сознательно, по своему усмотрению может вытаскивать из своего информационного банка информацию, не касающуюся его выживания. Это есть сознательный процесс Познания концептов своего информационного банка – своей духовной сущности.

Разумеется, этот процесс требует больших усилий от творческого человека. В дальнейшем, на следующих ступенях своего развития, эта способность – проникать в свой информационный банк – будет совершенствоваться, и, на ступени «гений» человек без особого труда, почти не прилагая усилий, будет черпать информацию из своего информационного банка. Именно черпать: образно говоря, если творческий человек способен черпать информацию ложками, то гений – ведрами.

Появление и развитие качества разума «творить», ведет, в современном обществе, к значительному отрыву этой ступени развития от реалий настоящего времени. Общество просто не понимает людей – воплощений этой ступени развития разума. Мораль общества не доросла до этики творческого человека.

Человек – творец создает новую информацию и начинает применять ее, как наиболее рациональную в данных условиях. Но, как правило, он не учитывает отсутствие такой способности и этой информации у остальных людей. И, как правило, несмотря на эффективность и рационализм его решений, окружающие не способны принять эти решения по той простой причине, что они «слепы»: у них нет таких концептов, и им совершенно не очевиден рационализм и эффективность этих предложений. Получается, что творческий человек в одиночку пытается переделать мир, и, чаще всего, как Дон Кихот, борется с ветряными мельницами. Наступает конфликт. Человек – творец, естественно, терпит неудачу.

Этика человека — творца, на современном этапе, часто входит в противоречие с моралью современного общества, Поэтому выживаемость творческого человека резко падает и становится ниже выживаемости основной группы.

Талант

Не стоит путать понятия «творческий человек» и «талант», это совершенно разные явления.

Талант – это выдающаяся способность, высокая, особая природная одаренность человека в отношении чего-либо.

Точное и лаконичное определение. Оно означает наличие талантов, практически, на любой ступени развития разума (прежде всего, конечно, на ступени «профессионал»). Наличие таланта у человека, как правило, делает его наиболее выживательным на его ступени развития. Талантливым может быть ученый, скрипач, инженер, менеджер, но талантливым может быть и вор и нищий…

Появление таланта обусловлено накоплением, духовной сущностью, намного большего, чем обычно, количества концептов в одной, узкой области человеческого бытия. Такое количество концептов обеспечивает проявление, в воплощении данной духовной сущности, необычных способностей — таланта в этой узкой области бытия.

Человек может иметь какой-то талант, но быть на ступени развития, ниже ступени «творческий человек». Талант – это способность человека делать что-то лучше, чем все остальные люди его ступени. Он может быть талантливым вором или убийцей – что соответствует уровню развития «экспроприатор», но никак – не ступени «творческий человек».

В то же время, «творческий человек» совсем не обязательно должен обладать каким-то ярко выраженным талантом. Его главная особенность – возможность более глубокого проникновения в собственный информационный банк, и, на этой основе — попытка внести какие-то изменения в окружающую действительность. Даже вопреки общему мнению, вопреки морали общества.

Творческого человека отличает резко уменьшившаяся его выживаемость, по сравнению с предыдущей ступенью – «политик». Однако, богатейший набор концептов выживания его духовной сущности, накопленный на предыдущих ступенях развития, не дает ему скатиться за опасную черту, где бы он стал по-настоящему невыживателен. Творческий человек может быть бедным, но он не умет от голода, может стать алкоголиком, но вряд ли упьется до смерти (при этом будет продолжать творить), может стать авантюристом и пускаться во всякие рискованные мероприятия, но всякий раз, в последний момент, смерть будет обходить его стороной. Разумеется, это не закон для людей девятой ступени развития, это – правило, в котором, как всегда, существуют исключения.

На этой ступени у творческого человека могут появиться психические расстройства, вплоть, до суицидальних проявлений – как следствие превышения градиента Познания. Причем, это даже закономерно именно для творческого человека: чем глубже человек проникает в пирамиду Истин своей духовной сущности, тем более он подвержен психическим расстройствам, тем больше преследуют его жизненные неудачи. Шизофрения, к примеру – есть болезнь именно творческого человека.

Последняя нация

На десятой ступени развития, наконец, человек становится способен совместить свой творческий подход к условиям окружающей действительности, с самой действительностью так, что его выживаемость, резко снизившаяся на девятой ступени, вновь становится высокой. На десятой ступени мы видим очень расчетливого человека, способного выжить в любой стандартной и почти в любой нестандартной ситуации.

В любой ситуации его духовная сущность быстро находит соответствующие концепты. Человек анализирует их и, если они не обеспечивают высшую степень выживания, то создает на их основе новое решение, максимально отвечающее его требованиям.

Способность человека к творческому изменению действительности, с учетом реалий этой действительности, результатом чего становится высокая выживаемость этого человека – главная способность, появившаяся на десятой ступени развития разума.

Благодаря этой новой способности, степень выживаемости человека десятой ступени становится не меньшей, чем степень выживания политика. Но такая, очень высокая степень выживаемости, резко контрастирует со степенью выживаемости остальных ступеней.

Выживаемость человека ступени развития «политик» понятна всем: «политик» – это лидер, который просто обязан жить лучше, чем все остальные люди. Он пользуется концептами, которые естественны и понятны остальным ступеням. Представители десятой ступени наоборот, малозаметны и, практически, не выделяются среди общей массы. Да и концепты их выживания – новые и не понятны остальным ступеням. По этой причине людям не понятна высокая степень их выживаемости. Все непонятное означает угрозу – таков закон работы соматического ума (рефлекторной части разума). Неизбежно поэтому негативное отношение основной массы населения к представителям десятой ступени.

Мораль десятой ступени – это уже мораль человека духовного. Но она выходит за границы морали первых восьми ступеней развития, и часто противоречит ей. На современном этапе, большинство населения наиболее высокоразвитых стран стоит на шестой и седьмой ступенях развития – «трутень» и «профессионал». В менее развитых странах – от «трутня» и ниже. Учитывая это, становится очевидной огромная разница в законах морали десятой ступени и законах морали остальной части социума, в котором живут люди десятой ступени развития разума.

Ясно, что такой контраст взывает противоречия между людьми десятой ступени и остальными людьми. И эти противоречия тем больше, чем дальше друг от друга они находятся на лестнице развития разума. Справедливости ради, надо сказать, что люди десятой ступени пользуются ошибками остальных людей в своих интересах, несмотря даже на то, что приносят им вред – это одна из основ их выживаемости. Это, естественно, не прибавляет им симпатии со стороны людей, чьими ошибками воспользовались люди десятой ступени.

Эти противоречия иногда принимают крайние формы, вплоть до геноцида – вспомним недавнее историческое прошлое. Эти противоречия становятся еще боле понятными, если учесть, что мораль любого общества складывается как средняя арифметическая величина от этики всех людей этого общества. Но, если большинство людей социума стоят на ступени «трутень» и ниже, то и мораль общества – это мораль ступени «трутень» и ниже. Этике человека десятой ступени там не место. Этика человека десятой ступени, на современном историческом этапе, совпадает с законами морали всего социума только одного государства из высокоразвитых стран — Израиля.

Исторически сложилось, что в таких условиях, представители десятой ступени объединяются в собственные социумы внутри больших социумов – народов и наций. Этим, как мы знаем, резко повышается выживаемость отдельных индивидуумов. Так возник принципиально новый социум – новая нация – объединенная не общностью территории, не единой экономикой, и, даже, не общим языком и культурой. Эта новая нация – евреи — есть последняя нация, возникшая только на основе принадлежности людей к десятой ступени развития разума.

Десятая ступень развития разума есть ступень «последняя нация».

Разумеется, эта новая нация имеет свою мораль, отличную от морали всех остальных наций, внутри которых существует социум десятой ступени. Этой моралью – как стеной – эта нация отгораживается от остального мира. Мораль последней нации направлена на создание условий для более высокой степени выживания именно людей десятой ступени, в любом человеческом социуме.

Разумеется, мораль этой нации, ввиду слишком большого отрыва этой нации, в развитии разума, от всех остальных наций планеты, не может стать моралью всего человеческого социума. Поэтому, часто, эта нация становится народом – изгоем.

Огромный запас концептов выживания, накопленный на предыдущих ступенях развития разума, творческий подход к этим концептам, позволяет представителям ступени «последняя нация» приспосабливаться и успешно выживать, практически, в любом социуме, на какой бы ступени развития не находился данный социум.

Когда все человечество достигнет этой ступени развития, исчезнет деление на нации и даже на религиозные цивилизации. Возникнет новая и последняя историческая сообщность людей – единое человечество, с единой культурой, экономикой, моралью. Это будет период достижения высшего благосостояния человека. «Все для блага человека» — этот лозунг будет полностью реализован. Гармонично развитая личность, гармонично развитое общество, в котором уважение к человеку станет высшим приоритетом, будет высшей моральной ценностью общества. Человечество начнет сливаться с природой. Увы, на этой стадии развития общества исчезнет искусство, вернее превратится в средство развлечения, что–то вроде шоу, а наука превратится в отрасль производства. Человек станет прагматиком.

Способность к объединению в принципиально новый социум, на основе принадлежности к десятой ступени развития разума, ради повышения своей выживаемости, ведение хозяйства и построение отношений с окружающей действительностью, объединившись в такой социум – отличительные особенности ступени «последняя нация».

Гений

Следующая ступень развития – «гений». Гений – это человек, полностью осознавший свою духовность. Гений очень легко устанавливает контакт со своим информационным банком, и черпает оттуда море информации. Гений выделяется среди творческих людей, как талант выделяется среди посредственностей. Гений без особого труда создает концепты первозданных Истин мироздания, выполняя высшее предначертание человека на Земле. Гению нет необходимости повышать свою выживаемость за счет выживаемости других. Ему нет необходимости нарушать мораль социума. Ему нет необходимости пользоваться ошибками других людей, чтобы повысить свою выживаемость. Наоборот, гений всегда найдет максимально выживательное решение и для себя, и для человека, совершающего ошибку.

Его знания так велики, что он легко применяет, в своих интересах, существующие законы морали в любом социуме, не нарушая их. Он великолепно выживает сам, в любом сообществе людей, повышая, при этом, уровень выживаемости этих сообществ. Он знает и может все, что только доступно человеку. Гений во всем легко добивается впечатляющих успехов (не обязательно, что это будет научная деятельность).

Вспомните, хотя бы Леонардо да Винчи и Джордано Бруно. Они оба жили в одну эпоху – мрачную эпоху средневековья. Один – гений, другой – творческий человек. Достижения Леонардо да Винчи намного превышают достижения Джордано Бруно. Но, если да Винчи процветал, то Бруно сгорел на костре инквизиции. Это ли не показатель выживаемости гения?

Цивилизация гениев будет полностью цивилизацией человека духовного. Человек полностью сольется с природой, исчезнут остатки технократической цивилизации. В помощь себе человек создаст, путем генной инженерии, биологические существа, которые будут выполнять за него всю рутинную работу, обслуживать его. Человек будет только творить и выполнять высшее предначертание человека: создавать концепты первозданных Истин мироздания. Продолжительность жизни каждого человека увеличится многократно. По сути, человек будет освобождаться от своего тела по своему желанию. Мораль общества гениев станет полностью противоположной морали современного общества. Это будет мораль человека духовного, где высшей ценностью будет развитие духа человека. Все материальные ценности, характерные для морали современного общества, уйдут в небытие.

Высшая степень выживаемости, высшие способности к изменению окружающей действительности, способности к созданию концептов первозданных Истин мироздания – качество, появившееся на ступени «гений».

Мудрец

Последняя ступень развития разума человека – «мудрец». Мудреца от гения (и, тем более, от всех остальных людей) отличает полное преобладание его духовной сущности над стремлениями его биологической основы. Мудрец – это человек, достигший высшей степени любви к человечеству. Он, как никто другой, познал суть человека, познал и понял все его сильные и слабые стороны, и возлюбил его. Именно мудрецы, всеми мировыми религиями, во все времена, причислялись к лику святых.

Гений самовыражается, мудрец любуется совершенством мироздания. Гений творит, мудрец – созерцает. Гений создает, мудрец – лелеет. Гений достигает высшего уровня развития человека, мудрец достигает высшего уровня развития духа. Гений – совершенство человека, мудрец – совершенство духа. Там где гений видит возможности для творчества – он творит. Там где мудрец видит возможности для творчества – он позволяет творить другим. Мудрец не вмешивается в ход развития окружающей действительности, ибо прекрасно понимает, что любое его вмешательство нарушит гармонию мироздания.

Именно по этой причине люди – мудрецы сегодняшнего дня не стоят во главе государств. Их влияние абсолютно незаметно. Впечатление, что они не вмешиваются в путь развития человека, позволяя ему развиваться самому. Но будет необходимость, они немедленно придут на помощь человечеству, как это было несколько тысяч лет назад, когда люди — мудрецы, как Сидхартха, Христос, Мухаммед, вмешались в ход развития истории и изменили направление развития человечества.

По сути, ступень развития «мудрец» цивилизации человечества станет переходным этапом – этапом завершения развития духовной сущности в теле человека и присоединения его к цивилизации духовных существ. Мудрец становится независимым от своего тела. Он уже достиг всего и познал все. Он может навсегда покинуть тело человека. Но, сначала, он должен оставить на Земле своего преемника.

Главной задачей человека, в это время, становится задача продолжения цепи жизни. Человек, уходя с планеты, должен оставить после себя зародыш новой цивилизации, крепко стоящий на ногах. Мудрец должен создать этот зародыш, пестовать его, дать ему развиться, довести до уровня, когда тот сможет воспринять новые знания, дать ему эти знания в виде религии, направив, таким образом, его развитие, и обезопасив это развитие. И только после этого, человечество навсегда уйдет с планеты.

Полное преобладание духовной сущности над биологической основой, независимость жизнедеятельности человека от прихотей соматического ума – последнее качество выживаемости человека, появившееся на ступени развития «мудрец».

galeevrk.ru

Глава 4. Сложная клетка. Лестница жизни [Десять величайших изобретений эволюции]

Глава 4. Сложная клетка

Ботаник — это тот, кто умеет давать одинаковые названия одинаковым растениям и разные названия разным, причем так, чтобы в этом мог разобраться каждый”, - писал великий шведский систематик Карл Линней (сам ботаник). Это определение может поразить нас скромностью, но именно Линней, разработав классификацию живой природы, основанную на признаках видов, заложил фундамент современной биологии. Он, несомненно, гордился своими достижениями. “Бог творит, Линней упорядочивает”, — любил он говорить (и наверняка счел бы вполне справедливым, что ученые и сегодня пользуются его системой, в которой все живое разделено на царства, классы, роды и виды).

Это стремление к систематизации, к извлечению порядка из хаоса, помогает нам разбираться в мире и лежит у истоков целого ряда естественных наук. Чем была бы химия без периодической системы элементов? Или геология без эр, периодов и эпох? Но у биологии в этом отношении есть одно существенное отличие: здесь классификация по-прежнему остается предметом одного из главных направлений исследований.

О том, как именно устроено “древо жизни”, великая схема, отражающая родство всех живых организмов, по-прежнему ожесточенно спорят ученые, которые в остальном могут быть весьма сдержанными людьми. Название одной из статей Форда Дулиттла, вежливейшего из ученых, передает характерный настрой: “С топором на древо жизни”.

Проблема не в каких-то сокровенных тонкостях, а в одном из самых что ни на есть ключевых разделений. Для большинства из нас, как некогда для Линнея, по-прежнему естественно разделять все в природе на животных, растения и минералы. В конце концов, ничего, кроме них, мы вокруг и не видим. И что может отличаться сильнее? Животные носятся повсюду благодаря своей сложной нервной системе и питаются растениями и другими животными. Растения изготавливают собственные строительные материалы из углекислого газа и воды за счет энергии солнечного света. Они не двигаются с места и не нуждаются ни в каких мозгах. А минералы явно не живые, хотя их рост и убедил в свое время Линнея (впрочем, не без колебаний) включить и их в свою классификацию.

Биология еще в начале своего развития разделилась на зоологию и ботанику, и в течение жизни не одного поколения ученых этим двум дисциплинам было не сойтись. Даже открытие микроскопических форм жизни не разрушило этого давнего разделения. “Животные-крошки” (“анималькули”) вроде амеб, способные двигаться, были отнесены к царству животных и впоследствии получили название “простейшие животные” (Protozoa), в то время как пигментированные водоросли и бактерии были включены в царство растений. Хотя Линней, должно быть, порадовался бы, узнав, что его система по-прежнему в ходу, его бы наверняка поразило, насколько его ввела в заблуждение обманчивая внешность. Расстояние между растениями и животными теперь довольно невелико, в то время как между бактериями и более сложными формами жизни нам открылась зияющая пропасть. Именно преодоление этой пропасти вызывает у ученых столько разногласий. Как именно жизнь перешла от примитивной простоты бактерий к сложности растений и животных? Был ли этот переход изначально вероятен — или же чудовищно маловероятен? Могло ли это случиться и на других планетах, или же мы (скорее всего) одиноки во Вселенной?

Чтобы эта неопределенность не играла на руку тем, кто хотел бы “добавить немного Бога” для ее устранения, следует отметить, что в правдоподобных версиях механизма такого перехода недостатка нет. Проблема здесь в данных, которые смогли бы подтвердить или опровергнуть те или иные версии, особенно в интерпретации данных, относящихся к тому давнему времени (вероятно, около двух миллиардов лет назад), когда, по-видимому, появились первые сложные клетки. Главный вопрос — почему сложные формы жизни возникли за всю историю нашей планеты лишь однажды. Все растения и животные, несомненно, родственны друг другу, то есть у всех был некий общий предок. Сложные формы жизни не развивались из бактерий неоднократно и разновременно (растения от одной разновидности бактерий, животные — от второй, грибы и водоросли — от третьей). Напротив, сложная клетка возникла из бактериальной один-единственный раз, и потомки этой клетки основали все великие царства сложной жизни: растения, животные, грибы и водоросли. И эта клетка-прародительница, предок всех сложных форм жизни, сильно отличалась от бактерий. Когда мы воображаем древо жизни, мы обычно помещаем бактерий у его основания, а хорошо знакомые нам сложные организмы “развешиваем” на ветвях. Но каким тогда был ствол? Хотя мы можем составить его из предполагаемых промежуточных форм вроде одноклеточных протистов (например амеб), на самом деле они во многих отношениях почти столь же сложны, как растения и животные. Они, разумеется, “висят” на ветвях пониже, но все же довольно далеко от ствола.

Пропасть, разделяющая бактерий и всех остальных существ, обусловлена устройством организмов на клеточном уровне. Клетки бактерий, по крайней мере в отношении морфологии (формы, размеров и содержимого), довольно просты. Форма у них незамысловатая, чаще всего шарообразная или палочковидная. Она поддерживается за счет наружной жесткой клеточной стенки. Если же мы заглянем внутрь такой клетки (даже через электронный микроскоп), мы найдем не так уж много структур. По своему строению бактерии сводятся к минимально сложному уровню, совместимому с образом жизни свободноживущего организма. В их клетках все безжалостно рационализировано и нацелено на быстрое размножение. Многие из них хранят лишь столько генов, сколько им жизненно необходимо хранить, и склонны в трудных ситуациях пополнять свои генетические ресурсы, прихватывая гены у других бактерий, а затем, при первой же возможности, снова от этих генов избавляться. Недлинные геномы быстро копируются. Некоторые бактерии могут делиться каждые двадцать минут. Это позволяет им в геометрической прогрессии и с поразительной скоростью размножаться, пока хватает сырья. Если дать одной-единственной бактерии весом в одну триллионную грамма достаточно ресурсов (что, конечно, невозможно), менее чем за два дня она смогла бы произвести популяцию, которая весила бы столько же, сколько земной шар.

Рассмотрим теперь сложные клетки тех организмов, которые называют эукариотами. Мне жаль, что им не дали другого, более приятного названия, потому что по важности с ними не сравнится никто. Все сколько-нибудь солидные организмы на нашей планете, то есть все сложные формы жизни, о которых мы только что говорили, суть эукариоты. Этот термин происходит от греческой приставки эу-, означающей “настоящий”, и греческого же слова “карион”, означающего ядро ореха — или клетки. Действительно, в клетках эукариот имеется настоящее ядро. Этим они и отличаются от клеток бактерий, которых из-за отсутствия ядра называют прокариотами. Приставка про- здесь в некотором роде оценочное суждение: оно предполагает, что прокариоты возникли прежде эукариот. По-моему, это почти наверняка так, хотя некоторые (немногие!) исследователи со мной не согласятся. Так или иначе, независимо от того, когда возникло клеточное ядро, именно его присутствие составляет главное отличие эукариотических клеток. Не стоит и пытаться объяснить их появление в ходе эволюции, не разобравшись, как и почему их клетки обзавелись ядром, и наоборот, почему все известные нам бактерии никогда настоящим ядром не обзавелись.

Ядро представляет собой “центр управления” клеткой. Именно в него упакована ДНК, в молекулах которой записаны гены. Эукариоты отличаются от бактерий не только наличием ядра, но и несколькими связанными с ним особенностями. В их клетках, в отличие от клеток бактерий, не одна кольцевая хромосома, а несколько линейных хромосом, часто имеющихся в клетке в удвоенном числе. Сами гены в хромосомах у нас, эукариот, в отличие от бактерий, не идут один за другим, как бусины на нитке, а по каким-то причинам разбиты на кусочки, разделенные участками некодирующей ДНК, и перемежаются другими некодирующими участками. И наконец, у нас гены не “голые”, как у бактерий, а причудливо обвязаны белками, так что докопаться до них так же трудно, как до современного подарка в пластиковой упаковке.

Различия между прокариотическими клетками бактерий и сложными эукариотическими клетками, у которых внутри “много всего” (в том числе ядро, различные органеллы и внутренние системы мембран). Масштаб не соблюден: по объему клетки эукариот в среднем больше клеток бактерий в 10-100 тысяч раз.

Но и помимо ядра эукариотические и прокариотические клетки различаются как небо и земля. Обычно первые гораздо крупнее клеток бактерий и превосходят их по объему в среднем в ю-100 тысяч раз. Кроме того, эукариотические клетки прямо-таки набиты всякой всячиной: стопками окруженных мембраной цистерн, массой пузырьков с различным содержимым, а также подвижными компонентами клеточного скелета, создающими опору для всех внутриклеточных структур и способными одновременно разбираться и отстраиваться заново по всей клетке, позволяя ей менять форму и двигаться. Наверное, самое важное внутри эукариотической клетки — ее органеллы. Эти микроскопические клеточные органы выполняют в клетке различные специализированные функции, совсем как почки или печень в человеческом организме. Важнейшие из них — митохондрии, которые называют электростанциями клетки, потому что они вырабатывают для нее энергию в форме молекул АТФ. В одной эукариотической клетке содержится в среднем около нескольких сотен митохондрий, но в некоторых клетках их может быть и сто тысяч. Далекие предки митохондрий были свободноживущими бактериями, и обсуждению последствий их поглощения эукариотической клеткой будет посвящена значительная часть этой главы.

Но все это внешние отличия. Поведение эукариотических клеток не менее поразительно и принципиально отличается от поведения бактериальных клеток. За немногими исключениями, которые, скажем так, не особенно портят картину, почти всем эукариотам свойствен секс, то есть половое размножение. Они производят половые клетки (сперматозоиды или яйцеклетки), сливающиеся друг с другом и образующие гибридную клетку, которая получает половину генов от отца, а половину — от матери (подробнее мы поговорим об этом в следующей главе). При делении всех эукариотических клеток их хромосомы танцуют удивительный гавот, сходясь попарно и выстраиваясь в ряд в середине веретена из микротрубочек, после чего расходятся в противоположные концы клетки, как танцоры после поклонов и реверансов. Этот список причуд эукариотических клеток можно продолжать, но мне хотелось бы упомянуть еще одну — фагоцитоз: способность заглатывать крупные куски пищи (вплоть до целых клеток) и переваривать их. Судя по всему, это одно из древних свойств эукариот, хотя у некоторых групп, как грибы и растения, оно утрачено. Большинство клеток животных не гоняется за другими клетками, чтобы их съесть, но некоторые клетки иммунной системы занимаются именно этим: поглощают бактерий посредством того же механизма, что и амебы.

Все сказанное относится к клеткам самых разных эукариот, от животных и растений до амеб. Между их клетками есть, разумеется, немало различий, но по сравнению с общими свойствами эти различия представляются несущественными. Так, во многих клетках растений содержатся хлоропласты — органеллы, ответственные за фотосинтез. Древними предками хлоропластов, как и митохондрий, были свободноживущие бактерии (в случае хлоропластов — цианобактерии), проглоченные целиком общим предком растений и водорослей. По каким-то причинам этот предок не переварил обед и в результате обзавелся усовершенствованием, сделавшим его самого и потомков самодостаточными: возможностью получать энергию от солнца, питаясь водой и углекислым газом. Так благодаря одному глотку была запущена вся последовательность событий, которые привели к разделению статичного мира растений и динамичного мира животных. Но, заглянув в растительную клетку, можно убедиться, что, наряду с этим отличием, у нее и у животной клетки имеются тысячи общих черт. Есть и другие примеры. Растения и грибы научились, подобно бактериям, строить наружные клеточные стенки. В некоторых растительных клетках есть вакуоли, и так далее. Но все это ничто по сравнению с бездонным провалом, отделяющим эукариотические клетки от бактерий.

Сам этот провал — одновременно реальный и воображаемый — требует внимательного рассмотрения. Почти по всем признакам между бактериями и эукариотическими клетками наблюдается хоть какое-то перекрывание. Существует некоторое число крупных бактерий и немало крошечных эукариот, так что диапазоны размеров тех и других вполне перекрываются. У бактерий имеется не только клеточная стенка, но и внутренний клеточный скелет из волокон, очень похожих на волокна, образующие клеточный скелет у эукариот. Причем бактериальному скелету, похоже, свойственна даже определенная подвижность. Существуют бактерии и с линейными (не замкнутыми в кольцо) хромосомами, и с напоминающими ядро структурами, и с внутриклеточными мембранами. У некоторых бактерий нет даже клеточной стенки, по крайней мере на одном из этапов жизненного цикла. Некоторые образуют сложные колонии, и их, при желании, можно назвать многоклеточными организмами. Известны один или два случая, когда внутри клеток одних бактерий живут другие, еще меньшего размера, хотя ни у одной бактерии до сих пор не отмечена способность проглатывать другие клетки путем фагоцитоза. У меня складывается ощущение, что бактерии сделали первые шаги в направлениях почти всех эукариотических признаков, но затем остановились, по той или иной причине не сумев продолжить эти эксперименты.

Может показаться, и не без оснований, что перекрывание означает непрерывный переход, а значит, и объяснять тут нечего. Если от простых бактерий до всего спектра сложных эукариот существует непрерывный мост, ни о какой пропасти между теми и другими говорить не приходится. Что-то в этом есть. Но, думаю, это все же неверный вывод, потому что хотя некоторое перекрывание и в самом деле наблюдается, в действительности оно касается двух отдельных спектров — усеченного у бактерий (от “крайней простоты” до “ограниченной сложности”) и гораздо более протяженного у эукариот (от “ограниченной сложности” до “умопомрачительной сложности”). Да, перекрывание есть, но бактериям не удалось особенно продвинуться по эукариотической части этого непрерывного ряда.

Об огромной разнице между прокариотами и эукариотами недвусмысленно свидетельствует история. В течение первых трех миллиардов лет жизни на Земле или около того (с четырех миллиардов до одного миллиарда лет назад) главную роль в ней играли бактерии. Они совершенно изменили мир, в котором жили, хотя сами при этом почти не изменились. Вызванные ими изменения среды были столь грандиозны, что даже нам, людям, сложно осознать их масштабы. Так, например, весь кислород в земной атмосфере происходит из фотосинтеза, который сначала осуществляли исключительно цианобактерии. Свершившаяся около 2,2 миллиарда лет назад “кислородная революция”, в результате которой атмосфера и освещенные солнцем поверхностные воды океана оказались насыщены кислородом, навсегда преобразила облик планеты, но на бактерий эта перемена не произвела особого впечатления. Она вызвала у них лишь сдвиги в экологии в сторону кислородолюбивых форм. Одни разновидности бактерий получили преимущество перед другими, но при этом они остались во всех отношениях бактериями. То же самое относится к другим монументальным переменам условий среды. Из-за деятельности бактерий океанские глубины несколько миллиардов лет были насыщены сероводородом, но бактерии оставались бактериями. Из-за деятельности бактерий окислился атмосферный метан, вызвав глобальное оледенение — первый период “Земли-снежка”, но они по-прежнему оставались бактериями. Еще одним изменением — может быть, самым существенным из всех — было развитие сложных многоклеточных эукариот, продолжающееся последние шестьсот миллионов лет. Эукариоты позволили бактериям освоить новые способы существования, например дали им возможность вызывать инфекционные заболевания, но все-таки бактерии — это по-прежнему бактерии. Нет ничего консервативнее, чем бактерия.

Настоящая история началась с эукариот. Лишь с их появлением жизнь стала по-настоящему сложной и перестала быть бесконечной чередой одного и того же. В некоторых случаях события происходили чертовски быстро. Так называемый кембрийский взрыв, например, — дело рук эукариот. В тот момент (геологический момент, занявший, может быть, пару миллионов лет) впервые в палеонтологической летописи внезапно материализовались крупные животные. Они отнюдь не отличались морфологической скромностью, составляя вовсе не какой-то ряд безликих червей, а поразительную процессию удивительных планов строения, иным из которых предстояло исчезнуть почти так же быстро, как они появились. Все это выглядело так, будто некий безумный творец вдруг пробудился ото сна и немедленно приступил к делу, пытаясь разом отработать миллиарды упущенных лет.

В научной литературе такого рода взрывы называют термином “эволюционная радиация”. Во время таких радиаций та или иная жизненная форма по какой-либо причине переживает относительно непродолжительный период бурной эволюции. “Лучи” возникших на ее основе новых форм отходят от предковой формы, как спицы от оси колеса. “Кембрийский взрыв” — самый известный пример “эволюционной радиации”. Можно привести немало других примеров: освоение суши, появление цветковых растений, распространение злаков, диверсификация млекопитающих — и это далеко не все. Такие события обычно происходят, когда перспективные генетические достижения совпадают с возможностями среды (например, вслед за массовыми вымираниями). Но чем бы они ни были вызваны, “эволюционные радиации” — прерогатива эукариот. Каждый раз, когда происходило нечто подобное, наблюдался очередной расцвет эукариотических организмов. Бактерии же оставались бактериями. Из этого приходится сделать вывод, что человеческий интеллект, сознание, веете качества, которые нам так дороги и проявления которых мы ищем в других уголках Вселенной, просто не могли развиться у бактерий, по крайней мере на Земле: это исключительно эукариотические свойства.

Это должно подействовать на нас отрезвляюще. Хотя бактерии и затмевают нас, эукариот, изобретательностью своей биохимии, их морфологический потенциал следует признать весьма ограниченным. Судя по всему, они не способны породить чудеса, которые мы наблюдаем вокруг, будь то цветок гибискуса или полет колибри. А это делает переход от простых бактерий к сложным эукариотам, наверное, самым важным из всех переходов в истории нашей планеты.

Дарвинисты недолюбливают резкие переходы. Концепция естественного отбора как последовательности очень маленьких усовершенствований предполагает, что мы должны видеть намного больше переходных форм, чем наблюдаем в действительности. Это кажущееся затруднение обсуждал сам Дарвин в “Происхождении видов”. Он отмечал, что все переходные формы по определению не так хорошо приспособлены, как те “конечные”, которые окружают нас сегодня. В силу самой природы отбора менее приспособленные организмы будут проигрывать более приспособленным. Очевидно, что птица, способная к полноценному полету, окажется в выигрыше по сравнению с любыми своими родичами с культями вместо крыльев. То же самое происходит, когда новые компьютерные программы вытесняют с рынка устаревающие: когда вам в последний раз доводилось видеть операционную систему Windows 286 или 386? Когда-то они отражали современный уровень развития, точно так же, как, должно быть, отражали его в свое время и недоразвитые приспособления к полету (каковыми белки-летяги и планирующие древесные змеи обходятся и сегодня).

Но со временем эти ранние версии “операционных систем” исчезли без следа, оставив кажущуюся “пропасть” на месте переходных форм, из которых развилась, скажем, Windows ХР1. Мы понимаем, что операционные системы Windows со временем совершенствовались, но если мы будем искать свидетельства их эволюции, просто сравнивая системы, установленные на компьютерах сегодня, мы мало что сможем найти, не раскопав где-нибудь на чердаках старые модели. Похожим образом обстоят дела и в живой природе: если мы хотим найти свидетельства непрерывного ряда переходов, нам придется обратиться к ископаемым, сохранившимся с тех времен, когда происходили интересующие нас изменения.

Палеонтологическая летопись, разумеется, неполна, но она содержит гораздо больше переходных форм, чем готовы признать не столь многочисленные, но громкоголосые фанатики. Во времена Дарвина действительно существовала проблема “недостающего звена” между обезьянами и людьми: тогда еще не были известны никакие из ископаемых гоминид, промежуточные по своим чертам. Но за последние полвека палеонтологи откопали десятки таких ископаемых. В целом они занимают именно те места в спектре признаков (размеры мозга или степень развития двуногости), каких от них и можно было ожидать. Здесь не только не приходится говорить об отсутствии переходных форм, но даже следует признать их затруднительную избыточность. Трудность состоит в том, что нам сложно выяснить, от каких гоминид произошли современные люди, а какие просто вымерли. Поскольку мы не знаем (пока) все ответы на подобные вопросы, нам по-прежнему приходится слышать громкие заявления, что недостающее звено не найдено, чего по совести сказать нельзя.

Но я, будучи биохимиком, смотрю на ископаемые как на красивые игрушки, только отвлекающие нас от дела. Учитывая, насколько маловероятно и непредсказуемо успешное захоронение, как исключительно трудно сохраниться в виде окаменелостей мягкотелым созданиям вроде медуз, а также растениям и животным, обитающим на суше, ископаемые в принципе не могли сохранить для нас безукоризненную летопись. Если бы они ее сохранили, нам следовало бы заподозрить обман. Те редкие случаи, когда им что-то удалось, следует воспринимать как удивительные подарки судьбы, редкое стечение обстоятельств, граничащее с чудом, но в итоге не более чем приятное дополнение к подлинным свидетельствам естественного отбора. Подлинные же свидетельства окружают нас повсюду: в наш век геномных исследований их дают нам последовательности ДНК-букв в генах.

Эти последовательности гораздо лучше отражают ход эволюции, чем все, что могут нам дать ископаемые. Возьмите любой ген — какой угодно. Его последовательность состоит из длинного ряда букв, порядок которых определяет последовательность аминокислот в белке. Один белок обычно содержит несколько сотен аминокислот, каждая из которых кодируется триплетом ДНК-букв (см. главу 2). Как мы уже отмечали, гены эукариот часто включают длинные вставки некодирующих последовательностей, перемежающихся с более короткими кодирующими. В сумме последовательность одного гена обычно состоит из нескольких тысяч букв. Генов (каждый из них имеет подобное строение) в геноме десятки тысяч. Таким образом, весь геном представляет собой последовательность из миллионов или миллиардов букв, порядок которых может очень многое сказать нам об эволюционном наследии его владельца.

Одни и те же гены, кодирующие белки, выполняющие одни и те же функции, можно найти у множества видов, от бактерий до человека. Вредные мутации, возникающие время от времени в их последовательностях, в ходе эволюции отсеиваются отбором. В результате на соответствующих местах остаются одни и те же буквы. В чисто практическом плане это означает, что мы по-прежнему можем узнать родственные гены, имеющиеся у разных видов, даже если их общий предок жил невообразимо давно. Однако, как правило, лишь малая доля из многих тысяч букв каждого гена по-настоящему важна, а все остальные могут более или менее свободно меняться по мере накопления мутаций, потому что изменения в этих буквах не имеют серьезного значения и не отсеиваются отбором. Чем больше проходит времени, тем больше таких мутаций накапливается и тем сильнее отличаются друг от друга две последовательности любого гена у разошедшихся видов. Виды, общий предок которых жил сравнительно недавно, например шимпанзе и человек, имеют немало общего в последовательностях своих генов, в то время как виды, последний общий предок которых жил намного раньше, например нарцисс и человек, обнаруживают уже меньше общих черт. Здесь работает примерно тот же принцип, что и с языками, которые со временем постепенно расходятся, утрачивая признаки, указывающие на общее происхождение, за исключением некоторых скрытых черт, которые их по-прежнему объединяют.

Генетические деревья основаны на различиях между видами в последовательностях генов. Хотя в накоплении мутаций есть элемент случайности, он уравновешивается за счет тысяч задействованных букв, позволяющих с помощью статистических вероятностей определять степени родства. Пользуясь одним-единственным геном, мы можем реконструировать генеалогическое древо всех эукариот с такой степенью точности, какая не снилась охотникам за ископаемыми. А если у нас возникнут какие-либо сомнения, мы можем просто повторить проведенный анализ, воспользовавшись другим геном, и проверить, получим ли мы в итоге ту же самую схему. Поскольку у разных эукариотических организмов имеются сотни, если не тысячи, общих генов, этот метод можно применять многократно, накладывая получаемые деревья одно на другое. Несложная компьютерная программа позволяет построить на их основе единое “консенсусное” древо, отражающее наиболее вероятные степени родства между всеми эукариотами. По сравнению с палеонтологической летописью с ее пробелами этот метод — настоящий клад. Он позволяет точно определять степень своего родства с растениями, грибами, водорослями и так далее. Дарвин ничего не знал о генах, но именно их тонкое строение более, чем что-либо, позволило заполнить белые места в дарвинистской картине мира.

Все это замечательно, но с этим подходом связаны и некоторые трудности. Одна из основных причин — статистические ошибки при замере изменений, происходивших за огромные промежутки времени. Беда здесь прежде всего в том, что ДНК состоит всего из четырех букв, и в результате мутаций (по крайней мере, мутаций того типа, который нас сейчас интересует) одна буква обычно меняется на другую. Если большинство букв заменялось лишь однажды, то все в порядке, но за длительные периоды эволюции многие буквы неизбежно должны были заменяться неоднократно. Каждое такое изменение — лотерея, поэтому трудно определить, менялась ли та или иная буква один раз, пять раз, десять раз. А если буква осталась прежней, это могло получиться как в случае, если она ни разу не менялась, так и в случае, если она менялась неоднократно: ведь с вероятностью 25 % каждая замена могла приводить к восстановлению исходной буквы. Поскольку анализ таких изменений основан на статистической вероятности, наступает момент, когда мы уже не в состоянии сделать выбор между альтернативными возможностями. К несчастью, тот момент, где мы начинаем барахтаться в море статистической недостоверности, примерно соответствует появлению самой эукариотической клетки. Принципиально важный переход от бактерий к эукариотам скрывается в волнах генетической неопределенности. Единственный способ решить эту проблему — использовать более мелкое статистическое сито, то есть тщательнее отбирать гены для наших исследований.

Гены эукариотических клеток можно разделить на два больших класса: соответствующие бактериальным генам и свойственные, судя по всему, исключительно эукариотам, то есть гены, ничего похожего на которые у бактерий пока обнаружено не было2. Последние получили название “характерные гены эукариот” (eukaryotic signature genes), и их происхождение служит предметом ожесточенных споров. По мнению некоторых исследователей, существование этих генов доказывает, что эукариоты — организмы столь же почтенного возраста, как и бактерии. Сторонники этого вывода утверждают, что раз у эукариот столь много особых генов, значит, они точно начали отдаляться от бактерий в самые древние времена. Если учитывать, что скорость расхождения этих двух эволюционных линий оставалась постоянной (постепенное “тиканье” мутаций, играющее роль молекулярных часов), то масштабы накопленных различий заставляют нас заключить, что эукариоты старше пяти миллиардов лет, то есть по крайней мере на полмиллиарда лет старше самой Земли. Что-то тут не так.

Другие исследователи утверждают, что характерные гены эукариот ничего не говорят нам об эволюционном наследии этой группы, потому что у нас нет никакой возможности узнать, с какой скоростью гены могли эволюционировать в далеком прошлом, и нет никаких оснований предполагать, что их эволюционное расхождение должно было работать как часы. Более того, нам известно, что в настоящее время одни гены эволюционируют быстрее, чем другие. А тот факт, что молекулярные часы указывают на столь сомнительную древность эукариот, заставляет предположить, что либо жизнь была занесена на Землю из космоса (на мой взгляд, дешевая уловка), либо наши часы показывают неправильное время. Почему они могут быть настолько неточны? Потому что скорость, с которой эволюционируют гены, зависит от множества обстоятельств, прежде всего от особенностей организма, в котором они находятся. Как мы уже убедились, бактерии — неисправимые консерваторы, они всегда остаются бактериями, в то время как эукариоты, судя по всему, склонны время от времени испытывать впечатляющие перемены, как было, например, во времена “кембрийского взрыва”. Возможно, самым драматичным из подобных периодов (с точки зрения генов) было возникновение самой эукариотической клетки, а если так, то у нас есть все основания предполагать, что в те давние времена скорость эволюционных изменений была просто бешеной. Если эукариоты возникли позже бактерий (как полагает большинство исследователей), то их гены так сильно отличаются от бактериальных потому, что в течение некоторого времени они эволюционировали очень быстро, без конца претерпевая мутации, рекомбинации, дупликации и вновь мутации.

Так что характерные гены эукариот не так уж много могут рассказать нам об их эволюции. Эти гены эволюционировали так быстро и так основательно, что их происхождение просто теряется во тьме веков. А что же второй класс генов, для которых известны соответствующие гены бактерий? Они намного “разговорчивее”, потому что позволяют непосредственно сравнивать подобное с подобным. Гены, которые можно найти как у бактерий, так и у эукариот, часто отвечают за ключевые функции клетки, будь то ключевые процессы обмена веществ (механизмы выработки энергии и использования ее для изготовления главных “строительных блоков” всего живого, таких как аминокислоты и липиды) или ключевые информационные процессы (механизмы считывания с ДНК информации и ее трансляции, то есть перевода на действующий язык белков). Подобные базовые процессы обычно эволюционируют медленно, потому что от них зависит очень многое. Стоит поменять хоть что-нибудь в механизме синтеза белков, и эти изменения затронут все белки, а не только какой-то один. И точно так же стоит лишь слегка изменить механизм выработки энергии, и это может поставить под угрозу всю работу клетки. Поскольку изменения в ключевых генах имеют особенно много шансов отсеяться в ходе отбора, они эволюционируют медленно и потому должны давать нам более тонкий инструмент для изучения эволюции. Таким образом, существует принципиальная возможность того, что древо, построенное на основе таких генов, прольет свет на родство эукариот с бактериями, указав нам, из какой группы бактерий возникли эукариоты, а также, может быть, и подсказав, как они могли возникнуть.

Подобное дерево первым построил американский микробиолог Карл Везе в конце 70-х годов. Он выбрал ген, ответственный за один из ключевых информационных процессов, происходящих в клетке, — кодирующий одну из деталей крошечных молекулярных машин, так называемых рибосом, которые осуществляют синтез белков. В силу технических причин Везе первоначально использовал не сам ген, а его РНК-копию, которая считывается с данного гена и непосредственно встраивается в рибосому. Он выделял рибосомальную РНК (рРНК) из различных бактерий и эукариот, прочитывал ее последовательность и строил дерево на основе сравнения таких последовательностей, свойственных разным организмам. Результаты этого исследования вызвали потрясение, поставив под сомнение общепризнанные взгляды на систему органического мира.

Обычное древо жизни, изображающее происхождение эукариот от общего предка — одноклеточного организма, жившего, вероятно, около двух миллиардов лет назад. Чем длиннее ветвь, тем больше эволюционное расстояние, то есть тем сильнее отличаются гены.

Везе открыл, что все живое на нашей планете делится на три больших группы, соответствующие трем ветвям древа жизни. Первая из этих групп — бактерии (чего и следовало ожидать), вторая — эукариоты. Но существование третьей группы, представителей которой теперь называют археями и которая с тех пор прочно заняла место на мировой арене, оказалось полной неожиданностью. Хотя немногочисленные виды архей были известны уже лет сто, до появления нового дерева, построенного Везе, их рассматривали как небольшую фракцию в составе бактерий. После открытия Везе они оказались такой же важной группой, как эукариоты, несмотря на то, что выглядят они в точности как бактерии. Они очень малы, обычно имеют наружную клеточную стенку, не имеют ядра (и никаких других примечательных внутренних структур) и никогда не образуют колоний, которые можно было бы принять за многоклеточные организмы. Придание им столь большой важности показалось многим ученым дерзкой попыткой перекроить мир, низведя все изумительное разнообразие растений, животных, грибов, водорослей и протистов к незначительным ответвлениям на древе, где главенствующее положение заняли прокариоты. Везе уверял, что все многообра-

*** Страницы 162-163 отсутствуют ***

Проблема схемы Везе в том, что она построена на основании единственного гена и потому лишена статистической надежности схем, получаемых наложением разных деревьев. На эту схему стоит полагаться лишь в том случае, если мы можем быть уверены, что выбранный для нее ген действительно отражает наследие эукариотических клеток. Лучший способ проверить, так ли это, состоит в том, чтобы наложить на эту схему другие, полученные на основе иных медленно эволюционирующих генов, и выяснить, будет ли воспроизведено и на них разделение на три большие ветви. Но результаты подобных проверок открывают нам парадоксальную картину. Если выбрать лишь гены, имеющиеся у представителей всех трех больших ветвей жизни (бактерий, архей и эукариот), надежные деревья удается построить только для бактерий и архей, но не для эукариот. Они, как выясняется, представляют собой странную смесь. Получается, что одни из наших генов происходят от архей, а другие — от бактерий. Чем больше генов мы изучаем (а в одном недавнем исследовании для построения нового “супердерева” были использованы данные 5-700 генов, взятых у 165 разных видов), тем яснее становится, что эукариотические клетки произошли не обычным “дарвиновским” путем, а посредством какого-то чудовищного объединения генов. С генетической точки зрения первый эукариотический организм был химерой — полуархеей-полубактерией.

По Дарвину, все живое развивается путем медленного накопления различий, возникающих по мере того, как эволюционные линии расходятся, отделившись от общего предка. Результатом этого процесса оказывается ветвящееся дерево, и нет никаких сомнений, что именно такие деревья лучше всего отображают эволюцию большинства организмов, которых видно невооруженным глазом, то есть, по сути, большинства крупных эукариот. Но так же ясно, что деревья — не лучшие схемы для отображения эволюции микробов, будь то бактерии, архей или одноклеточные эукариоты.

Есть два процесса, вступающие в противоречие с дарвиновскими генеалогическими деревьями: горизонтальный перенос генов и слияние целых геномов. Специалисты по эволюции микробов, пытающиеся разобраться во взаимоотношениях бактерий и архей, с досадной регулярностью сталкиваются с горизонтальным переносом генов. Этот несколько неуклюжий термин означает просто передачу генов от одного организма к другому. В результате геном, который материнская клетка бактерии передает дочерней клетке, может быть и таким же, и не таким, как тот, который сама материнская клетка унаследовала от своей “матери”. Некоторые гены, например исследованный Везе ген рибосомальной РНК, обычно передаются вертикально, из поколения в поколение, в то время как другими клетки микробов, часто совершенно неродственные, постоянно обмениваются3. Общая картина оказывается чем-то средним между деревом и сетью, где ключевые гены (как гены рибосомальной РНК) обычно образуют дерево, а для других характерно образование сети. Вопрос, существует ли такой набор ключевых генов, представителями которого микроорганизмы вообще никогда не обмениваются путем горизонтального переноса, по-прежнему спорен. Если таких генов не бывает, то сама идея проследить за ходом эволюции эукариот вплоть до неких конкретных групп прокариот лишена смысла. Те или иные группы организмов могут иметь определенное происхождение лишь в том случае, если они наследуют признаки непосредственно от собственных предков, а не от каких-то других случайно подвернувшихся групп. Но что если небольшой набор ключевых генов все-таки никогда не передается горизонтально? Что тогда можно сказать о происхождении той или иной группы? Можно ли считать, что кишечная палочка остается кишечной палочкой, если 99 % ее генов случайным образом заменяются другими?4

Со слиянием геномов связаны похожие трудности. Здесь проблема состоит в том, что дарвиновское дерево переворачивается вверх ногами: вместо эволюционного расхождения мы получаем схождение. Тогда возникает вопрос, кто из двух (или большего числа) участников такого схождения отражает истинный ход эволюции? Если проследить наследование одного лишь гена рибосомальной РНК, мы получим обычное ветвящееся дарвиновское древо, но если рассмотреть большое число генов или целые геномы, мы получим что-то вроде кольца, в котором разошедшиеся ветви вновь сходятся и сливаются.

Нет никаких сомнений, что клетки эукариот представляют собой генетические химеры. Данные, свидетельствующие об этом, никто не ставит под сомнение. Вопрос, по поводу которого исследователи теперь разделяются на враждующие фракции, в том, насколько большое значение нужно придавать эволюции по Дарвину, и насколько большое — интенсивным процессам генетического слияния. Иначе говоря, сколько свойств эукариотических клеток возникло путем постепенной эволюции клетки-хозяина, а сколько могло развиться только лишь после генетического слияния. За несколько десятилетий о происхождении эукариотической клетки были выдвинуты десятки теорий, от умозрительных, если не сказать надуманных, до основанных на детальных биохимических реконструкциях. Ни одна из них пока не получила однозначного подтверждения. Все эти теории можно разделить на две большие группы: придающие особое значение постепенному дарвиновскому расхождению и резкому генетическому слиянию. Эти группы соответствуют двум противоборствующим сторонам другого, более давнего спора между биологами: теми, кто доказывает, что эволюция идет путем постепенных непрерывных изменений, и теми, кто настаивает на существовании продолжительных периодов застоя, или равновесия, прерывающихся иногда внезапными впечатляющими изменениями. То есть, как шутили в свое время, споров о том, ползком или прыжками идет эволюция5.

“Кольцо жизни”. Последний общий предок всего живого располагается внизу, где его потомки разделяются на бактерий (слева) и архей (справа). Представители тех и других вновь сливаются вверху, давая начало химерным организмам — эукариотам.

Применительно к эукариотической клетке Кристиан де Дюв назвал представления первой группы гипотезой “примитивного фагоцита”, а второй — гипотезой “судьбоносной встречи”. Идея “примитивного фагоцита” соответствует дарвиновской концепции, и среди ее сторонников выделяются оксфордский эволюционист Том Кавалир-Смит и сам Кристиан де Дюв. В основе этой гипотезы лежит предположение, что предки эукариотических клеток постепенно накопили все признаки, свойственные клеткам современных эукариот: ядро, настоящий половой процесс, клеточный скелет и, что самое важное, способность к фагоцитозу, то есть поглощению других клеток путем изменения формы, окружения их, заглатывания и последующего внутреннего переваривания. Единственной чертой, которой, в отличие от клеток современных эукариот, их предполагаемый непосредственный предок, примитивный фагоцит, не обладал, было наличие митохондрий, которые вырабатывают энергию, используя для этого кислород. Вероятно, ему приходилось получать энергию посредством брожения — гораздо менее эффективного процесса.

Но для фагоцита проглотить предков нынешних митохондрий было тривиальной задачей. Что могло быть проще? Более того, если не путем фагоцитоза, то как могла одна клетка оказаться внутри другой? Обладание митохондриями, разумеется, предоставило примитивному фагоциту важное преимущество (они должны были произвести революцию в его способе получения энергии), но не привело ни к каким принципиальным изменениям его устройства. После того как фагоцит обзавелся митохондриями, он по-прежнему остался фагоцитом, хотя теперь у него появилась возможность получать больше энергии. Однако многие гены из порабощенных митохондрий могли постепенно перейти в ядро и встроиться в геном клетки-хозяина и именно этой передачей объясняется, согласно данной гипотезе, химерная природа современных эукариотических клеток. Их бактериальное наследие составляют гены, взятые у митохондрий. Таким образом, сторонники гипотезы примитивно го фагоцита не оспаривают химерную природу современных эукариот, но предполагают, что предковой для нынешних эукариот клеткой-хозяином, то есть первой настоящей, хотя и примитивной эукариотической клеткой, был нехимерный фагоцит

Том Кавалир-Смит еще в начале 8о-х годов обратил внимание на группу из тысячи с лишним видов одноклеточных эукариот примитивного облика, у которых отсутствуют митохондрии. Он предположил, что какие-то из них могли дожить до наших дней с тех времен, когда возникли первые эукариотические клетки, и могут быть прямыми потомками того примитивного фагоцита, у которого еще не было митохондрий. Если так то они не должны обнаруживать никаких признаков генетической химерности, поскольку их происхождение было обусловлено чисто дарвиновскими процессами. Но в следующие два десятилетия выяснилось, что все эти организмы — химеры. Получалось, что у предков их всех когда-то были митохондрии, впоследствии утраченные или преобразившиеся во что-то другое. Все без исключения современные эукариотические клетки имеют митохондрии или происходят от предков, у которых имелись митохондрии. Если когда-то и существовал примитивный фагоцит, у которого митохондрий не было, он не оставил прямых потомков. Это не означает, что его никогда не существовало, а просто говорит о том, что его существование остается гипотезой.

Вторая группа теорий происхождения эукариотической клетки равняется на знамя “судьбоносной встречи”. Все эти теории предполагают, что в свое время между двумя или несколькими прокариотическими клетками возникла связь того или иного рода, которая привела к формированию сплоченного объединения клеток — химерного организма. Если клетка-хозяин была не фагоцитом, а археей, обладавшей клеточной стенкой, то главный вопрос в том, как другим клеткам вообще удалось проникнуть внутрь? Ведущие сторонники этой идеи, особенно Линн Маргулис и Билл Мартин (с которым мы познакомились в главе 1), указывают на целый ряд возможностей, которые могли к этому привести. Например, Линн Маргулис предположила, что бактерия-хищник могла силой прорываться во внутренности других бактерий (и тому известен ряд примеров). Билл Мартин, напротив, отстаивает идею, что в основе лежала подробно проанализированная им взаимовыгодная метаболическая связь между клетками, каждая из которых обменивалась с другой определенным сырьем6. Если так, то сложно понять, как одна прокариотическая клетка проникла внутрь другой без помощи фагоцитоза, но Мартин приводит два примера, где у бактерий произошло именно это.

Теории “судьбоносной встречи” можно назвать недарвиновскими в том смысле, что они предполагают не эволюцию путем маленьких изменений, а внезапное возникновение совершенно нового организма. Принципиально здесь также представление о том, что все эукариотические признаки развились в ходе эволюции лишь после “судьбоносной встречи” и последовавшего объединения. Сами объединившиеся клетки были чисто прокариотическими: неспособными к фагоцитозу, лишенными настоящего полового процесса, подвижного клеточного скелета, ядра и прочих атрибутов эукариот. Все эти признаки развились лишь после закрепления возникшего союза. Эти версии подразумевают, что в самом таком союзе было нечто, что преобразовало архиконсервативных, вечно неизменных прокариот в свою прямую противоположность: одержимых быстрой ездой, постоянно меняющихся эукариот.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

bio.wikireading.ru


Смотрите также