Алексей Федорочев - Лестница в небо. Федорочев лестница в небо


Алексей Федорочев - Лестница в небо

ИНТЕРЛЮДИЯ ДВЕНАДЦАТАЯ

Тварь подняла веки и оглядела свою территорию. Но нет, показалось. Все было как обычно. Она вновь закрыла глаза и погрузилась в зыбкую дрему. Тварь ждала…

ГЛАВА 15

Не знаю, каким я был спутником для Марии в оставшееся время бала; старался быть таким, как обычно, но, если честно, не уверен, что получилось. Вроде бы княжна уходила домой довольная. Но вот пилоты и Борис мои метания в последующие дни засекли на раз. И если приятель списал мои ответы невпопад на предэкзаменационный мандраж, то Олег с Алексеем в подобную причину не поверили.

- Выкладывай! - отловили они меня на берегу Невы, куда я выбрался в очередной раз проветриться.

Решение мной к тому моменту уже было принято, разве что детали осталось додумать, так что играть в молчанку не имело смысла. И да, я прекрасно осознавал, что, открывшись, не оставляю им выбора, потому что сама их суть не позволит им поступить по-другому. Но и мне особого выбора, к сожалению, не оставили.

На удивление, рассказ не удостоился ни одного комментария даже от обычно эмоционального Шамана. Что-то где-то сдохло.

Первым отмер Земеля:

- Лех, напомни - сколько по этикету он может взять сопровождающих? Троих или четверых?

- Так с ходу и не соображу. Как родственник он вообще должен один явиться. Хотя…

- Не-э! Не родственник! Смотри, он - дворянин, не родственник, совершеннолетний…

- Почему не родственник? Князь от своего отцовства не отказывается, - встрял я.

- Он кому-то постороннему тебя представлял как своего сына? - парировал Олег. - Нет! Даже как просто родственника не представлял. Дома он может говорить что угодно, но пока информация не подтверждена при посторонних свидетелях… Ты понял!

- Принимается, - отозвался Алексей, - и позвал он тебя не в гости, а в совместный поход.

- Богомолье-то с каких пор походом стало?

- А тут - спорно! Если бы поездка на один день планировалась, то максимум один сопровождающий с твоей стороны, а у вас якобы на две недели путешествие запланировано. В общем, Олег прав, троих-четверых можешь смело брать! Я, Зема и Бок - идеальная команда!

- Бока я не хотел звать.

- Это еще почему?! - чуть ли не в унисон спросили пилоты.

- Во-первых, он из нас единственный семейный, - шатаясь по детским домам в Сашиной компании, я выслушал множество подробностей о жизни его дочери, так что отлично понимал, кто является центром его вселенной, - во-вторых, кто-то должен присмотреть за "Кистенем" в наше отсутствие.

- Две недели у нас и Окунев с Францевым прекрасно справятся, в Москве тоже кто-нибудь найдется, а вот Бока, ручаюсь, оскорбишь на всю жизнь. Это ж как… не знаю… как открыто в нем усомниться!

- Алексей! Я как раз не сомневаюсь - если я Саше все как есть расскажу, то он автоматически будет настаивать идти с нами! Думаете, я не понимаю этого? Я вас-то в это втягиваю и погано себя ощущаю, заставляя решать мои проблемы! А у него дочь!

- Вот чувствуется иногда, что воспитывали тебя не как нас! - заметил Алексей. - Или это общение с торгашами на тебя так повлияло? Император! Лично! Попросил наш род в твоем лице о службе! У меня одна эта мысль в голове не укладывается! А ты?!

- Леха! Эта служба - билет в один конец! Ты так веришь в отцовские чувства Павла? Я вот - нет! В таких делах свидетелей не оставляют. Предыдущий его сын из подобного богомолья не вернулся. Ну черт с ним! Может быть, меня он в живых и оставит, давайте не думать о нем плохо, не имея фактов: мало ли что с парнем случилось! Но вы-то! Вы ему никто!

- И что? - Все мои аргументы разбились об этот вопрос. Махнув рукой, отошел от них по берегу, стараясь успокоиться. В некоторых вопросах мы действительно мыслили очень по-разному.

- Ладно, признаю - был не прав. У Бока спрошу. Довольны? - вернулся я к ним, пройдясь вдоль реки несколько шагов туда и обратно. - Значит, говорите, три-четыре человека… и это будет нормально…

- На самом деле - абсолютно ненормально! - с ухмылкой заявил Алексей. - Но вся прелесть в том, что князь сам себя загнал в ловушку: пока он во всеуслышание не признал тебя сыном - а он, как я понял, вовсе не собирается этого делать - ты имеешь полное право опираться на этикет и иметь собственную охрану! Еще и твоя молодость нам на руку играет. Такое подчеркнутое следование традиции, конечно, выставляет тебя обиженным и неуравновешенным юнцом - типа: "Вот не признаете вы меня - а я тогда так отвечу!" - Но тебе не все ли равно? А князя скорее позабавит этот демарш, чем насторожит.

- Блин, вот откуда ты все это знаешь, а?

- Учили. Ты же знаешь, мой отец - простой охотник, читать-писать умел - и ладно. Так что, купив титул, особо в общество не стремился, знал, что их с матерью там не примут. А вот когда у меня вдруг источник на уровне с клановыми оказался да сестра следом почти так же выдала, тут уж он наизнанку вывернулся, а нам, детям, постарался дать лучшее образование и воспитание. Я своего гувернера до сих пор с содроганием вспоминаю! И с благодарностью тоже. Потом в летном я среди элиты вращался, волей-неволей и там нахватался. И, кстати, возможно в вашем училище подобный курс был, просто ты его в бегах пропустил. Вспомни своих одноклассников: много их без сопровождения по улицам ходит?

Напряг память. А ведь и правда - почти всех из школы встречали. О клановых вообще разговора нет - за тем же Сергеем или Ларисой постоянно по две машины приезжали, это только внутри гимназии присутствие сторонней охраны было запрещено. Да и менее именитых деток не оставляли без присмотра. И когда у нас с Борисом в конце осени образовался эскорт из кистеневцев, это тоже ни у кого вопросов не вызвало - обычное положение вещей. Выходит, зря переживал?

- Раз ты им нужен, то на конфликт в самом начале они не пойдут, - словно в ответ на мои мысли произнес Олег. - Не забывай - у них в любом случае численный перевес будет. К тому же сопровождение сопровождением, а доспехи нам никто взять не даст, а без них мы можем гораздо меньше.

- Насчет доспехов есть у меня одна шальная идейка. Надо будет с Александром Леонидовичем на эту тему поговорить. Что-то, может, и выгорит…

- ?.. - Пилоты дружно уставились на меня с одинаковым интересом на лицах.

- Система накопителей с бушаринской доработкой должна вполне компактной стать - можно попробовать к бронику прицепить. С вашими габаритами небольшое утолщение не должно в глаза бросаться. И по весу килограмм пять всего будет. Этот дополнительный вес, конечно, на своем хребте тащить придется, но, считай, мощь та же, что и в МБК будет. Вот с полетами, к сожалению, ничего не сделать.

- Пять кило? Смеешься? Да мы их даже не заметим!

- Это ты сейчас так говоришь! А протаскаешь их на себе целый день, да по болоту! Вот тогда посмотрим, как запоешь!

- Ради дополнительных ста процентов к источнику?! И спою, и станцую! От сырости заизолировать не забудьте только. Не знаю насчет болот, место нам неизвестно, но лето дождливое обещают.

- Скажу профу, пусть подумает. Значит, вы и Бок. Еще Милославский наверняка своего человека всучит. Интересно только, каким образом?

- Держу пари, это Василий будет! - усмехнулся Земеля.

- Рогов? Ну, где-то логично, с ним мы найдем общий язык! Только… А, к черту гадание! Вчерне принимается. Все равно война план покажет. Давайте еще прикинем, каких подлянок нам от них ожидать и как с ними бороться?

Проговорив до самого заката, наметили план действий. Отвлекать Бушарина от основной работы не хотелось, но только его гений мог нам помочь сделать это мероприятие менее безнадежным.

Оракулом в нашей компании следовало бы назначить Земелю - его слова о капитане Рогове оказались пророческими. Замаскированный Василий появился на пороге "Кистеня" всего через пару дней.

- О, пропажа нашлась! Привет, капитан! - поприветствовал я гостя. Земеля недоуменно посмотрел на входящего в двери одного из наших московских бойцов.

- Э-э-э… - протянули они в один голос. - Ты не перегрелся? - спросил Олег.

- Зема! Это тот случай, когда глазам верить нельзя. Вспомни блондинку на красной машинке!

Олег перевел взгляд с меня на вновь прибывшего, оценивая в свете новой информации.

- По крайней мере, тот тоже Василий, так что путаться не буду. Привет, капитан!

- Берите выше - майор! - похвастался пэгэбэшник. - Но как ты меня узнал? Мне гарантировали, что меня мать родная в ближайшие три месяца не узнает! Я перед сослуживцами специально крутился, меня один Док только признал, и то не сразу!

- Док тебя знает небось? Да еще, поди, лечил неоднократно?

- Ну да.

- Вот тебе и ответ.

- И что, любой одаренный врач вот так запросто опознает своих пациентов?

- Нет, конечно. Только тех, которых хорошо знает. Но тут уж никакая маскировка не спасет.

- Но ты же меня не лечил никогда! И знакомы мы не так уж долго!

- Василь, я почти целый день смотрел на тебя и мечтал убить. Изучил до последней царапины! Да я лучше тебя человек десять только знаю! Цени!

- Мм… - не нашелся что ответить пэгэбэшник.

- Так! Я смотрю, у вас давняя история отношений! - вмешался Олег. - Только давайте минувшие дни вспоминать в другой раз. Как понимаю, вам пошушукаться нужно? Я тогда пойду пройдусь, у бухгалтеров чаю попью. - С этими словами он оставил нас вдвоем в своем кабинете, удалившись в единственный заповедник женского пола в "Кистене".

- Насчет "убить" ты серьезно? - спросил Василий, едва закрылась дверь за Олегом.

- Сейчас уже нет, а тогда очень хотелось. Проехали!

profilib.net

Алексей Федорочев - Лестница в небо

- Не такая уж и дурацкая… - обиженно бубнит Григорий, растирая пострадавшую глотку, - это ты про другие варианты еще не знаешь.

- Что, детский сад, вторая группа?

Окинув меня злым взглядом, мужчина делает попытку отлипнуть от стены, но тут же прислоняется обратно: я его не только придушил, но и порядочно впечатал в нее. Целительная волна придает ему сил, но благодарности не дожидаюсь, хотя, по правде, и не жду, это было бы странно, учитывая, что в его состоянии виноват тоже я. И вообще требовать признательности от человека, которого я собираюсь в недалеком будущем хладнокровно убить, - верх цинизма.

- Тебе бы точно не понравилось, - саркастически отвечает на заданный вопрос куратор.

- Даже больше, чем сейчас?

- О! Поверь, были там и такие. Подробности тебе знать необязательно. Так что "первое сентября, в школу идти пора…" - фальшиво напел он достаточно известную здесь песенку, не отказав себе в возможности поиздеваться.

Н-да… Действительно, других вариантов не знаю, так что придется поверить на слово. Если подумать, то сам номер школы говорит о том, что ученички там будут непростые, наверняка в этом все дело.

- И какое задание?

- Ты сначала проучись хоть сколько-нибудь! Твоим аттестатом там только подтереться и выкинуть.

- Что-то еще?

- Это все. Бумаги просмотри только внимательно, есть небольшие изменения в биографии.

- То есть? - настораживаюсь.

- Посмотришь сам. Самое главное - Елизару Андреевичу ты теперь не внук, а просто жил неподалеку; есть и еще пара мелочей. Ничего серьезного, урона твоей чести не будет! И относись проще, это всего на год, а товарищами твоими по учебе сплошь именитые дети будут. Глядишь, и еще полезные знакомства завяжешь!

Забавно, я его за язык не тянул, он сам про честь проговорился, похоже, другие варианты действительно были хуже. Только в таком виде план не годится, с новшествами в биографии я для такой школы рылом не вышел, сразу кучу подозрений вызову. А провести целый учебный год в сплошных проверках на прочность - никаких нервов не хватит.

Пролистав для верности бумаги, убеждаюсь в правильности выводов.

- Не пойдет! Тогда зачисляйте Бориса Черного туда же!

- С чего бы это?

- Без Бориса не пойду! - набычившись, упорствую я.

- А как же задание? Никто тебя в монастырь на аудиенцию не приглашал, сам пришел и вызвался!

Ну положим, не вызвался, а просто вы не оставили мне выбора, но это сейчас не важно: надо снизить риск, а вас я потом поодиночке давить буду.

- Задание заданием, а правдоподобности этой легенде не хватает. Если меня одного зачислить, то в моей биографии точно с микроскопом копаться будут, потому что с улицы в такие заведения не берут. А вот Борис для такой школы очень даже подходит, у него и с происхождением все в порядке, и все на виду, в отличие от меня. А я тогда пойду вроде как за компанию, наперсником и телохранителем. И вызывать подозрения, а значит, и пристальные проверки, не буду.

- Хм, есть что-то в этой идее… - Григорий перестал смотреть на меня как на врага народа и задумался. - Действительно, Ярцев и без нашей помощи мог бы туда ребенка пристроить… Но тогда надо, чтоб Лев Романович сам с этим предложением вышел?.. - полуутвердительно-полувопросительно произнес гвардеец.

- Я думаю, с этим проблем не будет. Он, наверное, и оплатить это дело не откажется - к сыну он, несмотря ни на что, хорошо относится.

- Ладно, твои аргументы принимаются. Так для дела действительно лучше будет, - соглашается куратор, - но с ними обоими тебе придется договариваться самому, про мое и его участие им знать не нужно, - опять выделив голосом "его", многозначительно смотрит он мне в глаза.

- Это само собой, - киваю в ответ на предупреждение, ненавязчиво прозвучавшее в последней фразе.

- Тогда пусть Ярцев где-то через неделю к руководству школы обратится, отказа ему не будет. И копии Бориных бумаг мне сделай, я еще два дня в Москве буду; в гостинице, если что, оставь… - Задумавшись о чем-то своем, Григорий довольно рассеянно прощается и уходит, продолжая потирать горло, оставляя меня разгребать новые навалившиеся проблемы. По крайней мере, он больше не пышет негодованием по поводу моего самоуправства и нашей небольшой разборки.

Расставшись с Осмолкиным, вернулся к упаковке приборов, игнорируя любопытные взгляды Бориса и попутно размышляя, как сообщить ему счастливую весть о предстоящей учебе.

Да какого черта? Скажу как есть, просто не упоминая об инициаторах. В конце концов, поучиться год в Первой гимназии - это не так уж и плохо; ясно, что там Потемкины наверняка будут, но не одни же они! Машку вроде князь туда же отправить собирался для социализации. Сам бы я, конечно, туда не пошел, но стоит постараться извлечь из этого максимум пользы.

- Боря, скажи, а ты бы хотел в нормальной школе поучиться? - начинаю разговор.

- Когда-то хотел, но ты же мои проблемы знаешь… - спокойно отвечает Черный.

- А если там я с тобой буду? И вообще в школе сплошь одаренные будут? Как ты на это смотришь?

- Ты это вообще спрашиваешь или у тебя конкретный вариант есть? - Парень откладывает наполовину заполненную коробку и испытующе всматривается в мое лицо. Бушарин в разговор не лезет, но с любопытством поглядывает в нашу сторону.

- Как ни странно, но есть. Так как: рискнешь? - подначиваю юношу. Нехорошо, конечно, разводить на слабо, но мне его добровольное согласие нужно. Я могу и в рамках нашего договора приказать, данный случай как раз идеально под его действие подойдет, но не хотелось бы делать это, тем более что договор мы еще не подписали, а только на днях собираемся.

- А зачем? - спрашивает Борис, хотя видно, что наживку уже заглотил.

- Научиться общаться со сверстниками, нам обоим это не помешает; завести связи и знакомства. Просто поучиться: говорят, наш аттестат там не очень-то котируется. Как тебе? Все равно ни в один вуз в этом году не поступили.

- А что за школа? Мы же в Питер переезжать собираемся? И как мы туда попадем, если аттестаты уже на руках? - выстреливает приятель целой очередью вопросов.

- А вот это нам с твоим отцом обсудить придется. - Борька сразу сникает и возвращается к прерванному занятию.

- Тогда забудь. Отец на это не пойдет.

- Спорим, что пойдет?

- Я даже спорить не стану, твои деньги поберегу!

- А мы не на деньги!

- На желание? И что ты предлагаешь?

- Если он согласится, то ты с ним нормально общаться начнешь и письма писать будешь или звонить; нет - выбирай сам.

Борис долго сопит, раздумывая над ответом. За время вынужденной паузы я успел набить и подписать две коробки профессорского имущества. Не знаю, кажется мне или нет, но в прошлый переезд вещей как-то поменьше было. Обрастаем потихоньку барахлом: поди, и в один грузовик теперь запихать все не удастся.

- Ладно, я согласен. Но если проиграешь, то больше эту тему никогда не поднимаешь!

- Тогда бросай все и пошли!

- Куда?

- Звонить твоему отцу, пока ты не передумал!

- Прямо сейчас?

- А чего откладывать? - и тащу слабо сопротивляющегося приятеля к ближайшей телефонной будке.

Вопреки Борькиным опасениям, Ярцев-старший его звонку обрадовался. Я хоть и видел пару раз запомнившегося мне по экзаменам Дмитрия Петровича неподалеку от нашего обиталища, но, думаю, доклады подчиненного не заменят личного общения с сыном. Что бы парень ни думал, а отец его любит, хоть, видимо, и не умеет эту любовь выразить.

Ужин в компании Льва Романовича проходит в престижном ресторане. Сначала мужчина был недоволен моим присутствием, но, не ощутив привычной нагрузки на свой слабенький источник, заметно оттаял. Пока отец расспрашивал сына, я отдавал должное искусству повара, не вмешиваясь в их диалог. Ван, конечно, готовит неплохо, но иногда и какие-то изыски интересно попробовать, тем более что в подобных заведениях я и в прошлой жизни считаные разы был.

- Ну-с, молодые люди, а теперь выкладывайте, что вас ко мне привело. Я, конечно, очень рад Боре, но сомневаюсь, что это была его инициатива, - проницательно заметил промышленник после устроенного допроса.

- Отчасти вы правы, Лев Романович, - впервые с момента знакомства подаю голос, - но только отчасти, потому что Борис действительно скучает по семье. - Черный отчетливо краснеет и смущается, а вот его отцу эти слова приятны. Тем временем я продолжаю: - Скажите, вы убедились, что в моем присутствии способности вашего сына нивелируются?

- Да, как это ни удивительно, но я абсолютно не чувствую оттока энергии. Как вам это удается?

Копирую приподнятую бровь Земели: недаром перед зеркалом тренировался, а то очень уж выразительно у Олега выходит, даже завидно иногда. Чтоб Ярцеву-старшему, да не доложили о талантах нашей компании? Очень сомневаюсь.

- Наследственность хорошая, - туманно отвечаю на вопрос.

- А вы, кстати, знаете, Егор, что очень похожи на…

- Так я же говорю - наследственность хорошая, - перебиваю слегка нахмурившегося при этом собеседника, который, впрочем, тут же понимающе усмехается в шикарные светлые усы и оставляет эту тему в покое. Непонимающий взгляд Бориса оба игнорируем.

- И что же вам от меня надо?

profilib.net

Алексей Федорочев - Лестница в небо

- Здравствуйте, Егор! Я вижу, вас можно поздравить? - Александр Леонидович более сдержан, хотя тоже мне рад. Плюс обращает внимание на мою обновку.

- Да, самая дорогая во всех смыслах цацка в моей жизни… - И даже в двух.

- У меня теперь тоже такая есть. - Боря стягивает перчатку и являет миру похожее украшение, только вот радости в его голосе нет никакой.

- Поздравляю! И кто ты теперь? Я вот - Васин.

- Черный! - с некоторым вызовом отвечает новоиспеченный полный дворянин.

Опаньки!

Есть небольшая тонкость: чем меньше общего между старой и новой фамилией, тем дальше от бывшей семьи позиционирует себя новый род. Трудно найти что-то общее между Ярцевым и Черным, совпадающая буква не в счет. Что-то у Бори неладное случилось. Гадать не хочу:

- Помощь нужна?

Борис смущенно бросает взгляд на остальных. Бушарин тут же пытается что-то показать знаками из-за его спины. Да помню я, что вам, профессор, гаситель требовался.

- Понял. После ужина поговорим, хорошо?

Товарищ по экзаменам облегченно кивает.

За едой серьезных тем не поднимаем, даже и не говорим особо. Я соскучился по нормальной пище, у Милославского готовили в основном диетические блюда, полезные для его организма, тюремная баланда вкусовыми изысками как-то тоже не отличалась. Мамины пирожки закончились еще в первой половине дня, а идти в вагон-ресторан мне не хотелось: купить нормальную одежду не догадался, а костюм мой, как уже говорил, выглядел так, словно его пожевали и выплюнули. Так что за этим ужином собеседник из меня никакой. Олег набирает калории после запоя. Александр Леонидович витает где-то в своем мире физики. А Ярцев… тьфу, Черный, мысленно репетирует наш разговор. Нет, я не научился читать мысли, просто у него на лице все написано.

Первым после ужина меня утаскивает все-таки Бушарин.

- Егор! Я знаю, что злоупотребил вашим доверием, но это я позволил Борису здесь остаться. Мальчик так рвался на встречу с вами, а еще ему совсем некуда было идти, как я понял. Поэтому и предложил дождаться вас здесь, от моего гостеприимства он отказался… - Проф виновато мнется, но я и так понимаю, что ночевать с Борей в одной квартире он просто опасался, так что на собственном варианте не настаивал. Да и Борька вряд ли согласился бы. Одно дело переночевать у товарища-ровесника, а другое - у практически незнакомого человека.

- Понял, вы все правильно сделали, Александр Леонидович. Сами-то хоть успели отдохнуть?

- Мне здесь лучший отдых. И, Егор…

- Я помню про гасителя.

- Отлично! - облегченно вздыхает Бушарин. - С вашего позволения, я еще останусь ненадолго, хочу мысль записать, пока не ушла.

- Конечно, профессор. И я не спросил, вы к переезду в Питер - как? Когда будете готовы?

- В Питер? - Стукнутый мешком - именно так называется выражение, возникшее на лице Бушарина.

- Мы на моем дне рождения это обсуждали… - А ведь точно, проф тогда в сторонке стоял курил, мог и не слышать.

- К августу буду готов, если пообещаете помощь Бориса и, конечно, выделите людей для упаковки и погрузки! - Общение с бывшими военными пошло Бушарину на пользу - вон как браво рапортует, и главное - ни тени сомнений.

- Отлично. Тогда запланируем на вторую половину августа. Возможно, вам придется съездить туда заранее, присмотреть жилье и помещение под лабораторию.

- Разумеется. - Озадаченный мужчина прощается и удаляется под купол додумывать свою мысль. Боюсь только, я ее сейчас спугнул новой. Ничего, у профессора голова большая, умная, в ней и больше чем две мысли поместиться должно.

Перехожу к следующему страждущему пообщаться. Суета, но мне, черт возьми, она нравится!

- А что рассказывать? - изливает душу Борис. Сначала он долго просил прощения, что приперся неприглашенным и напросился, пользуясь моим отсутствием, пожить; в общем, извинялся за все. Еще немного, и, по-моему, за свое существование начал бы оправдываться, но мне вовремя удалось повернуть разговор в нужное русло: - Ты знаешь, что у таких, как я, мать всегда при родах умирает?

- Теперь знаю. - Никогда не интересовался подробностями появления гасителей на свет. Если подумать - логично: у кого еще малышу вампирить девять месяцев? Еще, поди, и не всех полный срок вынашивают, или вообще на ранних сроках гибнут вместе с матерью.

- Обычно, если есть подозрения, женщины аборт делают, тут даже церковь не возражает, но моя мать решила меня оставить. Отец сказал, по дурости, но мне хочется верить, что по любви… - Борька шмыгает носом и начинает тянуть силу больше обычного, его контроль сильно завязан на эмоции. Все, что могу сделать, - это прижать расстроенного парня к себе и поделиться жизнью и просто человеческим теплом, без всякого подтекста.

- Отец потом долго не женился, все боялся, что я мачеху изведу. Я ведь трех нянек своих убил, и пару охранников - наверняка тоже я… - шепотом признается товарищ. - Няньки у меня вообще дольше месяца редко выдерживали, даже если срывов не было. Потом-то, понятно, научился себя в руках держать, с семи лет контроль не терял! - гордо заявляет мой собеседник. - Ну кроме случая у тебя тогда, - опять сбивается на смущенный тон.

- Ерунда, обошлось же! - успокаиваю.

- А тут отец женился недавно на дочери делового партнера. У них маленький скоро будет… Вот он меня и отделил насовсем. Заставил прошение написать, и миллиона не пожалел!

Рассказывал Борис долго, мучительно подбирая слова, но вкратце его история сводилась к извращенной сказке про Золушку: примерно семнадцать лет назад остался Лев Романович Ярцев вдовцом с двумя мальчишками на руках. И если со старшим было все в порядке, то с младенчиком - сложно: кормилиц и нянек он изводил, если и не насмерть, то здоровья им точно не добавлял, окружающие тоже могли пострадать, не зря же он про двух охранников упомянул. Отцу, понятно, все эти годы не до личной жизни было: если что и случалось, то исключительно на стороне. Но худо-бедно справился: не удушил проблемного отпрыска подушкой, не скинул зимой в прорубь, через все испытания прошел, а это наверняка непросто было. Тысячи раз небось решение покойной жены проклял.

Мальчишка вырос, пора в самостоятельную жизнь выводить. А тут еще и любовь случилась на старости лет. Хотя какая там старость?! Льву Романовичу вроде еще и пятидесяти нет, для одаренного - самый расцвет. Вот и решил глава оградить новую жену и будущего ребенка от опасности.

Не подумал только, что Борис до этого в закрытом мирке рос на всем готовеньком и никаких навыков самостоятельной жизни не имеет. Да еще, видимо, слова не те подобрал, чтоб решение свое объяснить. Для домашнего мальчика это оказался серьезный шок. Все, что ему пришло в голову, - сбежать и обратиться к единственному другу за пределами семьи, то есть ко мне.

В конце повествования голос Бориса неожиданно наливается злобой:

- Ничего, я знаю, где эта дрянь бывать любит! Подкараулю, и…

- Отставить "подкараулить"! - срываюсь на армейский лексикон. Мстителя недоделанного тут мне еще не хватало! Да мне бы кто миллион на титул подарил - я б этого человека расцеловать не постеснялся! Вру, конечно, - сразу же подвох начал бы искать, но у меня и желающих как-то не наблюдается.

Полночи потратил на то, чтобы объяснить Борису свой взгляд нашего обстоятельства. Тот, конечно, спорил, но в итоге со мной согласился. Отец ему, кстати, еще и нехилый счет в банке отписал - просто на проценты можно всю жизнь жить, если не шиковать. Никак мужик на вселенское зло не тянет, что я изо всех сил и пытался донести до мальчишки. Хорошо еще, вслух "нормальным мужиком" не обозвал, для дворянина это за оскорбление могло сойти.

А еще Ярцев, который теперь Черный, подкованный в дворянских заморочках, предложил создать союз двух родов с моим главенством. Эдакий клан в миниатюре. Хорошая мысль: возможно, стоит и Бушарину такой вариант вместо нашего контракта предложить. Только вот так, сразу… а вдруг потом пожалеет? Интересно, а какие есть возможности разорвать потом такой договор? Озвучиваю свои вопросы будущему вассалу.

Да, я все решил, от таких предложений в здравом уме не отказываются!

- Никак. Пока живы мы оба, этот договор действует. Дети, если захотят, подтвердят. Если пять поколений договор подтверждают, то он считается закрепленным навеки. Нынешние кланы именно так и обрастали союзниками. И не переживай, на самом деле не так уж много у тебя надо мной власти будет, наоборот, это мне гораздо выгоднее.

- Почему? - А я и размечтаться не успел как следует.

- Это только кажется, что мне все равно, какую энергию тянуть. На самом деле гасителям именно сила человеческого источника нужна, а вовсе не здоровье окружающих. И нужна в прямом смысле, без нормальной подпитки мы рано умираем. Не знаю, как понятнее объяснить…

- Не надо, я понял. Сила одаренных - это как еда. Если ее нет, сойдет все остальное, но только на время, как заменитель, пустышка. Вроде как воды нахлебаться, чтоб чувство голода заглушить. Но долго так не протянешь. Верно?

- Примерно так.

- Слушай, а с бусин тогда?..

- По твоей аналогии, это тоже еда, но так себе - есть с голодухи можно, но именно что с голодухи. Нормально "наесться" можно только напрямую от одаренного. Отец старался мне одаренных для подпитки найти, но чаще именно бусинами приходилось довольствоваться. Так что я кровно заинтересован быть к вашей компании поближе.

Кажется, сегодня ночью у меня появилась еще одна причина проведать Антона Малюту. Потому что союзный договор - это дело такое… серьезное, тем более раз на всю жизнь. Хотелось бы выяснить все заранее.

profilib.net

Алексей Федорочев - Лестница в небо

А вот по левую руку, на почетном гостевом месте, усадили маменьку, потом нас с Борькой, а дальше Земелю с Шаманом. Для чего я это так подробно описываю - с моего места было очень хорошо видны расчетливые взгляды Задунайских, бросаемые на родительницу. И мне эти взгляды очень, ну просто очень не нравились. В кои-то веки даже обрадовался, что армейский контракт связывает мать надежно и как минимум - еще три года. С чего я так взъелся? А с того, что одаренного красавца и балагура-болтуна с труднопроизносимым именем Хабибжон Рахмангуллович, который был семейным доктором этих людей, я опознал исключительно по редкой марке часов на руке - несколько контрольных выстрелов превратили голову в месиво. Та же беда приключилась и с его помощницей - совсем молоденькой слабой целительницей Гульсум - девушку удалось идентифицировать по сумочке с паспортом. За время короткого знакомства при первом визите я запомнил их милыми улыбчивыми людьми, а теперь тела будут хоронить в закрытых грозах.

А еще кроме них остались лежать в особняке тела четырнадцати убитых сотрудников охраны и двенадцати - обслуживающего персонала, но печалились собравшиеся на завтраке отнюдь не от их потери, а от собственных проблем. Это я тоже запомнил.

- Егор, задержитесь, - попросил Кирилл Александрович, когда по знаку хозяина завтрак был закончен.

Ну и как тут удержаться от цитаты: "…а вас, Штирлиц, я попрошу остаться".

Кроме меня в столовой остались еще несколько человек, устроившись за прибранным столом.

- Про признательность я уже вчера говорил, но еще раз повторюсь: большое спасибо от имени всей моей семьи, что спасти. Когда остальные встанут - поблагодарят лично. А это - чтоб у вас не было проблем, - подсовывает мне Кирилл Александрович переданные исполняющим функции секретаря пожилым человеком стопку листов и ручку.

Не имею привычки подписывать бумаги не глядя, поэтому внимательно вчитываюсь в текст. Стандартный договор на охрану, выписанный задним числом, снимает с нас все возможные обвинения за вчерашние действия. Вот только сумма, проставленная в документе, далеко не обыденная: десять миллионов за один день работы "Кистеня" - таких удачных дел не было и вряд ли будет у любого другого агентства. Чек, приложенный сюда же, подтверждает, что это не шутка и не описка.

- Вы же понимаете, что мы ввязались не ради денег? Честно скажу: будь это любой другой дом - проплыли бы мимо! - Внимательно смотрю на Кирилла Александровича, прежде чем поставить подпись.

- А как вы, кстати, узнали, что нужна помощь? - вопросом на вопрос отвечает князь.

Упс, довыпендривался!

Но какое-никакое объяснение я уже заготовил:

- С катера были заметны вспышки выстрелов в окнах. Сначала я даже не подумал про стрельбу - мало ли что могло дать такой эффект, но трещины на стеклах заставили насторожиться. Решил подойти поближе. А тут еще подозрительные незнакомые люди на причале - в клановой форме, но с повязками. Опять же, не начни они стрелять первыми, а наври нам что-нибудь правдоподобное - могли бы и повернуть восвояси. - Про то, что к моменту причаливания мы уже были готовы к бою и уходить никуда не собирались, молчу как партизан. - Дальше сами понимаете: раз ввязались, требовалось идти до конца.

- Как-то все очень удачно складывается: при каждой заварушке появляешься, как чертик из табакерки, и раз - спаситель! Как будто заранее знаешь! Не находишь, что это странно? - вылезает с претензиями Ельнин.

- У вас, Артем Игоревич, тоже удачно получается: как происшествие - так вас на месте нет! Я же молчу на этот счет! - То, что судьба раз за разом сближает меня с Задунайскими, я уже почувствовал, но никакой вины лично за собой не ощущал, так что наезд начальника охраны оставить безответным не мог.

- Стоп! Брэк! Артем! Помолчи, пожалуйста! Егора никто ни в чем не подозревает! Если б не он и его люди… Эх!.. - машет рукой старик - Твою голову, скорее всего, он тоже спас, так что держи свое мнение при себе!

- Давайте вернемся к теме. Егор, сумма устраивает? - вмешивается Кирилл Александрович.

- Более чем; количеством нолей не ошиблись?

- В самый раз. Ты говорил, что следующий найм надо обсуждать отдельно, это еще в силе?

- Штурмовать Зимний однозначно не пойду, так что если у вас что-то подобное - мне лучше не знать и распрощаться с вами сейчас.

- Что, попытаешься спрыгнуть с полдороги? - опять влезает начальник охраны.

- Артем!!! - в один голос одергивают подчиненного Задунайские.

Я выпад Ельнина оставляю без ответа, единственное, что себе позволяю - окидываю мужчину долгим пристальным взглядом.

- Штурмовать Зимний не потребуется, - хмуро объясняет Кирилл Александрович, - Все, что случилось и произойдет, - наше внутреннее семейное дело. Если кратко, то позавчера на расширенном собрании семьи я был признан новым лидером клана. - Уважительным наклоном головы даю понять, что оценил новость. - Вчера у нас дома должна была состояться дополнительная встреча с предыдущим главой с целью обсудить условия, на которых он будет дальше работать. Свита прибыла заранее, а пока ждали самого Сергея Модестовича, все и произошло. Как теперь ясно, сам Задунайский и не собирался приезжать.

- Ему бы это сошло с рук? - интересуюсь я, потому что не очень хорошо представляю себе внутриклановую кухню.

- При определенных усилиях - да. Результаты выборов еще не были обнародованы, на собрании было немало его сторонников, так что ему потребовалось бы лишь договориться с остальными, - весьма откровенно признается новый глава. - Но я позаботился: ночью протокол разошелся по всем семьям и службам, будут объявления в прессе, теперь никто не сможет отговориться незнанием. На этот счет вам нечего волноваться.

Кивая в ответ на эту реплику, прикидываю: а пережил бы Сергей Модестович эту встречу, явись он на нее? Полученные выводы старательно прячу в глубине души - убитому доктору Хабибуллину нечего было делать на "стрелке". Интересно, а можно заставить мать заключить пожизненный контракт с госпиталем?

- Теперь наше противостояние - это личное дело. Присяга клана бывшему главе потеряла силу, а новую мне еще не принесли. Пока длится междувластие - никто не будет вмешиваться в конфликт, но для всех сторон требуется, чтобы завершился он быстро, - жестко заканчивает лекцию князь.

- Понятно. На таких условиях "Кистень" подпишется. - Временный секретарь начинает готовить контракт.

- Сколько у вас всего людей? - без обиняков спрашивает Задунайский.

- Все свободные питерские здесь. Из Москвы едут еще десять человек, но они прибудут только к обеду.

Олег до завтрака отозвал меня в сторонку и тихонько признался, что ночью вызвал Бока с командой подмоги, дела в московском филиале шли более-менее ровно, так что Саша мог ненадолго присоединиться к нам.

- Негусто.

- Что есть. Трое профессиональных пилотов: двоих видели, один едет. Я могу пилотировать МРМ. Остальные - обычные бойцы, сейчас на объектах, да и не так уж их и много - мы только начали работать в Питере.

- А Борис Черный?

- Черный - мой друг, к "Кистеню" отношения не имеет. И влез во все это исключительно из-за Маши, с которой познакомился в гимназии. Так что строить планы с его участием не советую.

- Почему?

- А с чего? До вчерашнего дня он даже был с вами незнаком! Одно дело - помочь спастись знакомой девушке, но делать что-то сверх этого он абсолютно не обязан! Тем более что опыта боевых действий у него - ноль целых хрен десятых. Чудо, что в особняке нас с ним не пришибли.

- Можно подумать, у тебя есть! - опять вылез Ельнин.

- У меня - есть! - отрезал я, твердо решив, что следующий же выпад безнаказанным не останется. Уважение к хозяевам в их доме - это одно, но терпеть гавканье их цепного пса никто меня не обязывал.

Хотя, положа руку на сердце, где-то я рыжего понимал: со стороны мое своевременное появление смотрелось очень подозрительно. Отмазы я налепил правдоподобные, но осадочек, как говорится, все равно остался. А ему еще и пистон размером с небоскреб, поди, вставили. Я, конечно, не знаю, почему он вчера не был на месте - раз до сих пор жив, значит, причина была веской, но то, что его подчиненные расслабились и прозевали нападение, характеризует его профессионализм ниже низкого. Второй Костин, который хорош только на мирное время, а в кризис сдувается.

- Артем, раз так хочешь поговорить с Егором, пойдешь с ним и его людьми! - вмешивается хозяин. - Кто у вас старший в команде?

- Олег Васин, позывной Земеля. - Раз Шаман не захотел брать бразды правления в свои руки, то пусть так и остается.

- Вот, значит, под его начало и отправишься! Вопросы есть? - чуть повышает голос князь.

- Нет! - Ненавистью Ельнина можно приправлять блюда, настолько она острая.

- Свободен!

Сжав губы, бледный рыжик покидает нашу компанию, а его место по жесту хозяина занимает начинающий седеть брюнет лет пятидесяти с темным источником, навскидку где-то в 220–250 УЕ.

- Знакомьтесь: Демид Илларионович Ягодин - наш новый начальник охраны, Егор Николаевич Васин - друг семьи. - Обмениваясь рукопожатием с получившим повышение мужчиной, пытаюсь просчитать последствия для себя от нового статуса. Друг семьи - это не просто слова, хотя именно официально никак не фиксируются, это… как бы выразиться-то… возведение в ранг равных. Такому и Машку, к примеру, не зазорно в жены отдать, несмотря на разницу в положении. Упаси бог, конечно, от этой чести, в этом смысле малявка мне не интересна - абсолютно не мой тип. Но вот Борьке с его проблемами… В таком свете можно и рискнуть!

- Значит, Черного в планах не учитывать? - деловито уточняет новый участник разговора. - Жаль!

profilib.net

Алексей Федорочев - Лестница в небо

В тот же день мы, конечно, никого не забрали: требовалось еще собрать кучу документов, подать заявление и прочее, прочее… Но лютая безнадега из маминых глаз стерлась, как не бывало. И почти весь обратный рейс я выслушивал ее планы по обмену квартиры, обустройству детской, поискам надежной няньки и далее, далее, далее… пока не вырубился от усталости. Что ни говори, а эти несколько дней по накалу переживаний выдались у меня тяжелыми.

Павла я уже вроде бы описывал: тот же я, только килограмм на двадцать потяжелее и на двадцать семь лет старше. Это что касалось чисто внешней стороны. Внутреннюю (ха-ха, медсестра, подайте мне вон тот скальпель!) еще предстояло оценить. Все-таки знал я его до сих пор почти исключительно с чужих слов. Полина Зиновьевна ненавязчиво пела ему дифирамбы, Елизар Андреевич когда-то давно нагонял жути, мама… мама на его счет очень выразительно молчала. А несколько слов, которыми обменялся с ним в прошлую встречу, характер не раскрывали.

Обед, на который меня пригласили "показать товар лицом", на этот раз проходил не в тихой почти домашней атмосфере малой столовой, а в большой зале, где за огромным столом легко поместились все прибывшие с Павлом люди. Десять человек свиты, в основном мужчины, весь обед исподтишка меня разглядывали, пытаясь незаметно сравнивать с отцом. Под их острыми изучающими взглядами куски то и дело застревали в горле, но вскоре приспособился: если кто-то слишком долго на меня пялился, то отвечал взаимностью, начиная пристально изучать этого любопытного. В игре в гляделки я неизменно выходил победителем, и не потому, что давить взглядом научился уже давно - на балбесов-курсантов из прошлой жизни эти люди ничуть не походили; на моей стороне было фамильное сходство с их хозяином и правильный выбор одежды - Борис сумел найти в моем гардеробе костюм, который скрадывал юношескую угловатость и зрительно делал меня старше.

После приема пищи свитские разбрелись по своим делам, оставив нас в столовой одних. Мы тоже там не задержались, переместившись по знаку князя в кабинет Потемкина-старшего, а теперь уже его личный. Изменений в обстановке по сравнению с прошлым разом я не нашел, но по мимолетно мелькнувшим на лице князя чувствам догадался, что самому ему этот кабинет не нравится. Те же эмоции, но гораздо сильнее, продемонстрировала княгиня - едва зайдя в помещение, она побледнела и обратила лицо к сыну:

- Мы подождем вас в английской гостиной.

- Хорошо, постараемся долго не задерживаться, - отпустил Павел мать и дочь.

Кивнув мне на диван, князь прошелся по кабинету, зачем-то пристально изучая стены и пол, а потом подвинул себе кресло, в отличие от своего отца не став садиться за монументальный рабочий стол.

- Кем была твоя мать? - спросил он.

- Врачом, в больнице работала.

- Целительница? - удивился он.

- И это тоже немного, - сказать такое о матери, у которой источник самый мощный по жизни даже в столичном госпитале, где собраны лучшие мастера - это явная неправда, но пусть еще попробует найти, где я сфальшивил.

- Ярцевы тебя после ее смерти подобрали?

- Нет, раньше.

Похоже, Потемкины выдумали себе версию, купившись на нашу дружбу с Черным. Учитывая, что Лев Романович из-за Бориса последние семнадцать лет жил очень закрыто, большинство дыр в моей биографии при таком раскладе удачно закрывались и без легенды от Осмолкина. А мои успехи могли списываться на поддержку неслабого рода.

- Расскажешь о ней?

- Не хочу.

- Даже так? - удивляется Павел. - Что ж… Я не буду извиняться за твое существование! К нашему роду женщины всегда липли. И всегда находились ловкие особы, стремящиеся ребенком привязать нас покрепче. Учти это на будущее, иначе денег не хватит в очередной раз откупиться от таких предприимчивых девиц.

- И во сколько вы оценили мою жизнь?

- Хм… Видишь ли…

- Ну а что? Мне же интересно! - Сравнение матери с предприимчивой девицей здорово опустило князя в моих глазах.

- Не льсти себе, ты не единственный мой незаконнорожденный ребенок! - Павел несколько раз прошелся по комнате туда-сюда, взлохматил волосы пятерней и сел на угол стола, повернувшись ко мне. - Хочешь правды - будет тебе правда! Я понятия не имею, кем была твоя мать. Если я хотя бы мог увидеть ее фотографию, то, может, и вспомнил бы, но у меня до свадьбы было такое количество подружек, что я их забывал на следующее же утро… Можешь осуждать, но забеременели немногие, и никого из них без поддержки не оставили. А твоя мать - она, похоже, никогда не обращалась к нашей семье за помощью, иначе наша встреча состоялась бы намного раньше. Я не знаю, чем она руководствовалась - страхом позора, ложной гордостью, местью или еще какими мотивами. Я не знаю, что она успела тебе внушить насчет меня и нашей семьи… В любом случае, все это сейчас не важно. А важно будет то, что решу я! - Веская пауза, во время которой князь пристально смотрел на меня, несколько подзатянулась, но прерывать ее очевидным вопросом я не спешил. Не дождавшись моей реакции, Павел продолжил: - Ты вырос из низов, к своим шестнадцати, уже почти семнадцати, добился каких-то успехов. Неплохо! И наверняка сейчас думаешь, что сейчас благодаря нашей семье, взлетишь на самый верх, но я тебя разочарую - этого не будет!

Какие-то чувства, очевидно, все же отразились на моем лице, потому что Павел удовлетворенно усмехнулся.

- Этого не будет, пока я не решу, что ты достоин нашей поддержки!

Внимательно наблюдаю за отцом своего тела, отдавая должное его талантам. "Обаятельный черт" - именно это словосочетание проскакивало у многих собеседников, которых я просил охарактеризовать Павла Потемкина, причем я как раз и не заметил за ним какого-то особого шарма в прошлые наши встречи. Но вот сейчас… Кажется, я все-таки разгадал секрет пресловутого потемкинского обаяния: по мере разговора он распылял вокруг себя тончайший шлейф неоформленной сырой силы. Уже через пять минут почти весь кабинет был пропитан слабым, я бы даже сказал - почти неощутимым сиянием его магии, которая "дышала" с ним в такт, невольно заставляя окружающих окунаться в его… эмоции?.. чувства?.. Как-то так.

Одно могу сказать точно - это было ничуть не похоже на оформленный менгал. Абсолютно не похоже! Не било по мозгам, не заставляло совершать что-то противоестественное… В этом флере было просто-напросто комфортно находиться. Пытаясь подобрать сравнение этой способности, смог только найти полную противоположность - Бориса, который оставлял после себя исключительно чистый фон.

Ни за что не поверю, что князь не знает об этом своем таланте. Наоборот - чувствуется многолетняя практика, отточенная на тысячах оппонентов. Ведь, не видя этого воздействия, так легко списать свою необъяснимую симпатию на харизму и задатки лидера в собеседнике. Если я правильно понимаю, то со временем к этому насыщенному фону начинаешь привыкать и перестаешь так остро реагировать, но первое впечатление все равно оставляет на общении самый яркий отпечаток.

Начав искать способы противодействия, с удивлением понял, что это уже не требуется. Да, комфортно. Как в сильную жару - в магазине с работающим кондиционером. Но никто же не переселяется летом на прилавки? Родной диванчик, где можно скинуть надоевшую удавку галстука, настроить вентилятор и устроиться в свободных "семейниках", все равно манит больше. Осознав, что я только что мысленно променял одного из олигархов империи, и по совместительству биологического папаню, на растянутые труселя, изрядно повеселился. К счастью, хватило ума не показать этого внешне.

А Павел, не подозревая о своем разгромном проигрыше упомянутому предмету гардероба, продолжал вдохновенно вещать:

- Клан - не место для одиночек. По последним подсчетам, на нас работают почти пять миллионов человек. Наши земли разбросаны по всей территории империи, но в основном сконцентрированы на Урале, где мы имеем почти неограниченную власть. Потому что даже губернатор в Екатеринбурге не может шагу ступить без нашего одобрения. У нас сотни заводов и фабрик, и не только в пределах страны. И если ты считаешь, что один факт родства со мной дает тебе право стать на вершине этой горы, то глубоко заблуждаешься. Тебе придется доказать мне, что ты заслуживаешь это право. Потому что кроме прав это налагает еще и огромную ответственность.

Бла-бла-бла!.. А я наконец-то нашел подходящее сравнение таланту Павла - закадровая музыка в фильме! Когда смотришь - иной раз даже не замечаешь, но убери ее - и впечатления сразу потускнеют. Сейчас, пока он распинался об ответственности и обязанностях, у меня в голове сам собой стал оформляться тяжелый "Марш Империи" из "Звездных войн". Пам-пам-па-пам! Накачка продолжалась недолго, и папаня, свернув патетическую часть, перешел к конкретике:

- Княгиня - моя мать и твоя бабушка, знакомясь с тобой, не могла просчитать всех последствий своего поступка. Увлекшись родственными чувствами, она волей-неволей дала понять всему обществу, что ты теперь наш. И хочешь ты этого или нет, но теперь все твои поступки будут оценивать как поступки моего сына. И я уже не смогу игнорировать слухи и сплетни, если ты совершишь что-то недостойное. Во-первых, это расстроит Полину Зиновьевну, а во-вторых, бросит тень на наш род, что недопустимо, тем более в свете недавно произошедшей трагедии.

profilib.net

Алексей Федорочев - Лестница в небо

И ложась спать, впервые думал не об интригах, тайнах, расследованиях и не о предстоящем судьбоносном разговоре, а о хрупких чувствах маленькой девочки, которые так бы и не заметил, если бы друг не ткнул в них носом.

Ходили слухи, что в этот день в пасмурном Питере целые подразделения авиации разгоняли тучи, чтобы не испортить деткам праздник. Не знаю, правда ли это, но денек выдался на загляденье ясным и теплым, намекая, что лето не за горами.

Не стал морочиться с лимузином - за партнершей поехал на отмытой до блеска "Русалке". Борис, отжавший у меня "Касатку", чуть раньше отправился за Ларисой. Кирилл Александрович, выдававший дочь мне на руки, одобрительным взглядом прошелся и по новенькому мундиру, сидящему точно по фигуре, и по корзинке цветов, которая, по заверениям продавщицы, однозначно символизировала симпатию и благодарность.

- С вами поедет Матильда и двое из охраны, - безапелляционно заявил он.

- На бал они попасть не смогут, - пожал я плечами.

- На балу будет своя охрана, - отрезал князь, - они посидят на катере.

Подошедшая княжна скорчила уморительную гримаску. Вспомнив обстоятельства отъезда с памятного ноябрьского приема, согласился с отцом Марии - пересуды княжне ни к чему. Катер - не машина, где согрешить посередь города сложно (хотя, при желании, очень даже можно!), пусть будет дуэнья.

- Как скажете.

Удовлетворенно кивнув, Кирилл Александрович отпустил Машу и ее сопровождающих. Оставшись без присмотра хозяйского ока, знакомые охранники приветливо поздоровались сначала со мной, а потом и с моими бойцами на катере. Одна гувернантка, чудом уцелевшая во время осеннего налета, следовала за нами с видом королевы в изгнании. В чем-то могу ее понять - провести почти весь редкий теплый день взаперти на катере - не самая лучшая перспектива.

Бал… Если бы не предстоящий разговор, то впервые это был бы просто бал, а не способ познакомиться с нужными людьми и бросить в личную копилку еще пару связей. Помня о чувствах девушки, я первое время пытался обращаться с ней как с хрустальной вазой, пока она сама не взмолилась:

- Егор, ну хватит! - и даже топнула ногой от избытка эмоций. - Ты ведешь себя… неестественно! Вот! Прекрати уже изображать невесть что!

- Хотел сделать тебе приятное, - честно признался.

- Ужас! Маска воздыхателя тебе совершенно не идет! Становись уже собой - наглой обаятельной свиньей.

Ну хоть не "чертом" - некстати вспомнил я характеристику отца.

- Каприз дамы - закон для кавалера! - выдал я последнюю на сегодня сентенцию, и мы перешли на нормальный для нас стиль общения. Пока добирались до места сбора гимназии, Машка высмеяла несколько безвкусных, по ее мнению, платьев, прошлась по нарядам некоторых парней. Мысленно я вознес хвалу Черному за его предусмотрительность: несчастные, как и я, недооценили темпы собственного роста и щеголяли в натянутых до неприличия мундирах. И если брюки легко заменялись обычными, то построить мундир они то ли не успели, то ли не смогли. Все-таки выкинуть десять-пятнадцать сотен на почти одноразовую вещь готов не каждый.

Начинавшийся бал был миксом последнего звонка и выпускного. Летом, после выдачи аттестатов, масштабных гуляний уже не будет - торжественная часть, и все. Так что все положенные речи, поздравления и напутствия мы выслушивали от именитых жителей столицы в полном объеме сегодня. На самом деле и аттестаты были уже почти готовы, это вам не экстерном всю школьную программу сдавать. А оценки за шесть обязательных экзаменов можно легко предсказать уже сейчас - принимать их будут те же учителя, это не пресловутый ЕГЭ.

Привычно пропуская тонны пафоса мимо ушей, встрепенулся только на "бурных продолжительных аплодисментах, переходящих в овации" - на помост всходил последний на сегодня оратор - его императорское величество Константин И. Сначала удивился - с чего такая реакция, а потом сообразил: в отличие от меня и клановых, далеко не все ученики могли видеть его так близко. Хотя, разумеется, мы с Машей не стояли, скрестив руки, а тоже хлопали со всеми.

- Дорогие выпускники!.. - понеслось в очередной раз с трибуны.

- Маша, у меня здесь назначена встреча. Если ненадолго исчезну - поскучаешь немного с Борисом? - предупредил я девчонку, опасаясь, что вызов последует в любую минуту. - Это по делу.

- Дела на балу? Знаешь, ты слишком похож на папу, тот тоже не умеет веселиться! - чуть обиженно произнесла она.

- Не от меня зависело. Не обижайся, ладно?

- Не буду. Скажешь хоть с кем?

Я замялся, а потом честно признался:

- Не знаю.

- Ладно, - хихикнула она, - но будешь должен!

- За что? - взвыл я.

- За мое терпение и покладистость. Не переживай, желание простое - сходить со мной на мой выпускной бал; хорошо?

Перестав видеть меня постоянно, эта девочка наверняка забудет свою просьбу, так что с легким сердцем согласился:

- Не вопрос! Мария Кирилловна! Не соблаговолите ли вы оказать мне честь быть вашим партнером на балу выпускников через два года?

- Мм… Я подумаю… - приняла она мою игру, кокетливо похлопав ресницами. - Да! - уже нормальным голосом закончила и рассмеялась.

- Я запомню, - пообещал я.

- Я тоже, - улыбнулась княжна.

Два танца нам дали оттанцевать. Здесь обычные правила приличия не работали, и приглашать свою спутницу можно было неограниченное число раз, чем многие пользовались. На третий танец партнершу у меня увел какой-то ушлый парниша в мундире Первого лицея, так что я остался в одиночестве. Одноклассниц тоже разобрали, а заводить новые знакомства и флиртовать с малолетними красотками не хотелось. Пришлось направиться к шатрам с напитками и угощениями, расставленным по всей территории закрытого сегодня для простых смертных сада. Здесь-то меня и взяли под белы рученьки.

Щелчки антимагических браслетов прозвучали приговором. Не жди я, предупрежденный о встрече, чего-то подобного, мог бы наворотить глупостей, а так лишь послушно кивнул на тихую фразу:

- Следуйте за мной.

Неприметной тропой следую за сопровождающим в дебри парка. Вечером здесь наверняка будет не протолкнуться от обжимающихся парочек, но пока все школяры сосредоточены в центральной части и на нас никто не обращает внимания. В самом саду я был до этого всего пару раз еще во время отношений Бори с Людой, но точно помню, что издали виденное невзрачное строение искренне принимал за общественный туалет. Поэтому, поняв, что именно оно является конечной целью пути, так же искренне удивился. Да… кто о чем думает перед встречей с императором (принятые меры предосторожности на это намекают), а вот я - о том, что в сортире удобно мочить.

- Ваше императорское величество, - изобразил я положенный поклон при виде мужчины, вальяжно развалившегося на невесть откуда взявшемся в этом полутемном помещении кресле.

- Проходите, Егор Николаевич. Или правильнее будет назвать вас Егор Павлович?

- Егор Николаевич, с вашего позволения, ваше императорское величество.

- Так привязаны к Николаю Елизаровичу? - с легким наклоном головы поинтересовался правитель. - Мне докладывали, что именно его вы считали отцом долгое время.

- Другого отчества у меня нет, ваше императорское величество.

- Дозволяю звать нас "государь" на время этой встречи! Иначе мы никогда не доберемся до сути, - великодушным жестом отмахнулся от меня Константин. - Садитесь!

Глаза постепенно привыкли к полумраку и смог разглядеть как самого императора, так и его спутников: Милославского, смотревшего ободряюще, и двух телохранителей, которые наоборот, настороженно отслеживали каждое мое движение. Спиной ощущаю, что есть люди и позади; но оглянуться не позволяет этикет. На старый выцветший стул, стоявший здесь неизвестно с каких времен, сел с опаской, но он оказался вполне крепким и выдержал мой вес, не развалившись.

- Тихон Сергеевич дал мне недавно ознакомиться с вашим досье… весьма занимательное чтиво… - иронично замечает Константин. - Но знаете, меня заинтересовали даже не ваши приключения. Не поверите, но в детстве я страшно боялся Елизара Андреевича: мне казалось, что он видит меня насквозь, читает все мои мысли. А каким он был для вас?

- Он был моим дедом, государь. Теперь я знаю, что это не так, но… Во всем этом мире нет человека, которого я уважал бы больше.

- И вас никогда не смущало, что он был известен не только как Великий Постельничий, но и как Имперский Палач?

- Всего один раз слышал это прозвище, но могу сказать, что мнение недоучки с расквашенным носом меня не волновало ни тогда, ни сейчас… государь, - добавил я, вспомнив, с кем общаюсь.

- А почему именно "с расквашенным носом"? - уже откровенно веселится Константин.

- Наш с братом соученик умудрился произнести эту чушь в нашем присутствии. До сих пор жалею, что Дмитрий оказался быстрее, государь.

- Похвальная преданность! Но теперь вы знаете, что вашим дедом Елизар Андреевич не был, более того, он скрыл факт вашего существования от вашего настоящего отца, тогда как был обязан хотя бы известить его. Что вы на это скажете?

profilib.net

Алексей Федорочев - Лестница в небо

- Не стоит так остро реагировать! - "утешил" князь, заметив прорвавшуюся у меня тень недовольства. - Ничего непосильного я требовать не стану. Да и нет у меня времени заниматься тобой сейчас, как и у тебя, впрочем. Пока, - четко выделил он, - заканчивай гимназию. О твоем будущем мы поговорим после экзаменов. Мать собирается в июне объехать близлежащие монастыри, я с детьми составлю ей на этот раз компанию - помолиться нам есть о чем. Из-за тебя она хочет отложить путешествие, чтобы ты тоже смог присоединиться. Я не против. Нам все равно придется узнавать друг друга, а иного времени у меня не будет. Поездка займет две недели, так что к поступлению не опоздаешь. Тогда и поговорим подробно обо всем.

"Музыкальное" давление достигло высшей точки и пошло на убыль. Силен папаня! Весь монолог он продолжал распыление микродоз энергии, что с его силами было очень непросто. Но какой урок он мне преподал! Мастер-класс! Почти незримое поле присутствовало вокруг каждого сильного одаренного, но никто никогда не пользовался этим свойством так, как это делал Павел. Вернувшись к дамам и продолжив общение уже на автомате, я анализировал его способность и пришел к двум выводам: первое - врать при таком использовании источника нельзя. Чтобы усилить ощущение, надо самому быть искренним и испытывать именно те эмоции, которые хочешь внушить собеседнику. И второе, как ни парадоксально, это то же самое - врать нельзя. Потому что скинув "флер очарования" - а именно так я обозвал это полезное умение - собеседник не должен чувствовать себя обманутым.

Судя по едва заметным переглядываниям между Павлом и княгиней, мое отстраненное состояние все же заметили, но списали на первый опыт общения с отцом. Мне это было на руку, потому что, наверное, именно так и должны были выглядеть люди, обработанные отцовской техникой. А я все же пришел к мысли, что это можно считать именно техникой, несмотря на отсутствие оформленного воздействия. Что ж, если они думают, что я у них в кармане, - не будем пока их разочаровывать: подожду, что же мне хочет сказать другая сторона. А потом буду решать, как это все разгребать.

Мать сияла.

Пришибленный отказом из экспедиционного корпуса Большаков внезапно получил приглашение в Москву на должность заместителя начальника летного училища, которое когда-то заканчивал Земеля. Подобных училищ в империи было всего три, так что служить там считалось престижным, вдобавок должность была полковничья, а значит, вновь возникали перспективы карьерного роста. Насчет адреналина не знаю, но вот головной боли там хватало.

Новикову перепала там же ставка преподавателя, так что ехать пилоты собирались вместе. Чьи уши торчали из факта назначения, догадаться было несложно.

Хуже того, Тихон Сергеевич вдруг вызвал маму к себе и провел долгую обстоятельную беседу, в результате которой и она получила перевод в Москву (а Питер ей так и не смог понравиться) на должность ведущего хирурга-целителя (что было повышением по сравнению с нынешней), а также волшебное разруливание всех бюрократических препон и опеку над вожделенной малышней, и еще благословение на брак. А я получил привет от старика.

Ефим, конечно, удивился внезапному появлению у любимой сразу трехлетней двойни, он еще к мысли о двух старшеньких привыкнуть не успел, но, узнав, что дети с источниками, горячо ее поддержал: несмотря на наметившееся снижение роли магов в обществе, рода еще долго будут оценивать по количеству и мощи одаренных. И да - он, собака серая, все-таки сделал ей предложение. Почему такие эпитеты? Так он, не буду говорить кто, щедро предложил называть его папой, выведя меня из себя.

Улучив момент, когда мать отвлекли виснувшие на ней малыши, прижал Большакова за горло к стене, сковав уплотненным воздухом, как когда-то Осмолкина:

- Слушай сюда, папаша! - Злость на будущего отчима чуть ли не хлестала у меня из ушей. - У меня уже есть один, с ним бы разобраться. И ты меня, похоже, недопонял когда-то - мне из-за твоей глупости пришлось столько телодвижений сделать, чтобы мать сохранить, таких людей потревожить, что проще было тебя убить. Ты жив сейчас только потому, что она тебя любит и будет без тебя несчастна, помни это! Источник у тебя восстановится довольно скоро, и это заслуга матери. Не вздумай болтать, - усиливаю я еще и ментальный нажим, - кому надо - те в курсе. И да, визитами особо тревожить не буду, но если узнаю, что маме с тобой плохо… - Услышав легкие шаги, отпускаю его, заживляя красноту.

- Ефим?.. Егор?.. - Мама переводит обеспокоенный взгляд с меня на жениха.

- Мамуль, все в порядке, - весело успокаиваю встревоженную женщину, бывший пограничник судорожно кивает. - Я побегу, ладно? Не хочу мешать. Вот, прибери, ты знаешь, - выкладываю на стол мешочек с необработанным алексиумом. Блокнот с записями о способах применения оставил ей еще раньше на изучение. Кому, как не матери, мог я доверить этот секрет? И кого, как не будущего мужа, кинется она лечить в первую очередь? Пусть.

Удаляясь от квартиры, где четверо по-разному счастливых людей паковали нехитрое имущество дорогой мне женщины, в который раз восхитился Милославским: ему этот жест ничего не стоил, а за то, что мой близкий человек оказался вне рискованной игры, я был искренне благодарен. И нет, я не поверил в человеколюбие главы ПГБ - повадки особистов успел в свое время прочувствовать, в том числе и на собственной шкуре, но помимо прочего это означало, что со мной будут играть по мягкому варианту. Впрочем, о том, что его в любой момент можно сменить на жесткий, я никогда не забывал.

И еще этот скоропалительный отъезд показал, что развязка так и не понятой интриги близка. И за этот знак я тоже испытывал признательность.

Лихорадка, охватившая гимназию перед балом выпускников, была для меня неожиданной. Для Бори тоже. В нормальных школах до этого нам поучиться не удалось, вот и не было опыта. Хотя нет, я до училища-интерната успел походить в обычную сельскую школу целых три года, но то ли мне не было дела тогда до старшеклассников, то ли размах был не тот, но ничего связанного с этим торжеством в памяти не отложилось. Приятель мой быстро сориентировался и довольно смело пригласил на бал Ларису Морозову. Он бы и Машу не постеснялся, которой периодически оказывал знаки внимания, но Маша… Маша пригласила меня. Точнее, прилюдно заявила, что она - моя партнерша. Можно было поставить ее на место и выбрать какую-нибудь одноклассницу, но мне было все равно - китаянки все же надломили что-то в сердце, а княжна была почти идеальным вариантом.

Накануне в предвкушении важного разговора и прощания с опостылевшей школой достал из шкафа крайне редко надеваемый парадный комплект гимназиста и начал нецензурно ругаться с зеркалом - брюки были безнадежно коротки, а мундир не сходился, несмотря на все усилия. А ведь еще зимой, когда надевал в последний раз, все было впору! Заглянувший на шум Борис долго ржал, глядя, как я выбираюсь из одежки не по размеру, застряв локтем в рукаве. Треск ниток при рывке подсказал мне, что позориться в этом убожестве точно не придется.

- Чего ржешь? Лучше скажи - что делать?

- Новый шить. Представляешь: ночь, луна - и ты с лучиной за швейной машинкой! Нет! Шум машинки испортит всю романтику! Лучше с иглой и ниткой! И песни, песни обязательно пой, про долю тяжелую портновскую!

- А если в ухо?

- Ой-ой-ой! Какие мы грозные! - Исчезнув за дверью, он крикнул: - Стой так!

- Как знал! - торжественно произнес он, внося чехол с биркой ателье, где мы обычно одевались. - Цени! Что бы ты без меня делал!

- Боря! Я тебя люблю! - бросился я вскрывать мешок.

- Эй! У нас не те отношения! Это исключительно для того, чтобы твоей партнерше не стыдно было за оборванца, с которым пришлось бы завтра танцевать!

- Борь! Я не нарочно! - попытался оправдаться перед другом. - Ты же видел - меня поставили перед фактом.

- Да знаю я! Не парься, как ты любишь говорить! У меня было время заметить, что она неровно к тебе дышит.

- Маша?! - Княжна, конечно, любила состроить передо мной великосветскую деву, а я ей периодически подыгрывал, но не считал наши пикировки чем-то большим чем дружеский разговор.

- Во-во! Я же не зря говорю, что пока молчишь - за умного сойдешь. Да вся гимназия давно в курсе, вас уже заочно поженили сто раз. Если ты не заметил, то к тебе из девчонок вообще давно никто не подходит, а мы с тобой, между прочим, не худшая партия! Это Маша их давно и прочно запугала.

- Господи, страсти-то какие! Ты сейчас серьезно?

- Ты безнадежен! - своей любимой фразочкой отозвался Борис.

- Не, че, реально? - Черный поморщился, как всегда, когда из меня вылетали грубые выражения, оскорбляющие его аристократический слух. - Прости, вырвалось от неожиданности.

- Если честно, я бы и дальше молчал, считая, что это ваше личное дело, - уже серьезно ответил Борис, - но только когда она тебя так отчаянно пригласила, а ты равнодушно согласился - понял, что ты о ее чувствах ни сном ни духом. И, кстати, с тебя полторы тысячи.

- За что? - опешил я от резкого поворота.

- За костюм, балда!

- Не вопрос. Но, постой… про Машу… это точно?

- Без-на-де-жен! - по слогам повторил Борис, махнув на меня рукой, и в этот раз я был с ним солидарен. - Ты ей хоть цветов завтра купи, а то ведь ума хватит с пустыми руками прийти! И, ради бога, не гладиолусы!

- Какие гладиолусы в мае?

- Ты-то найдешь! В общем, ты понял! И постарайся ее не обидеть. Я понимаю, что ты ее не любишь, но, согласись, это не повод вести себя как… как ты. Мы из гимназии уйдем, она к тебе остынет, так что все пройдет само собой.

- И в мыслях не держал! - открестился я.

profilib.net


Смотрите также