Святой Иоанн Лествичник и лестница приоритетов. Церковная лестница


Церковные звания по возрастанию, церковные чины :: BusinessMan.ru

Священство Русской Православной Церкви подразделяется на три степени, установленные ещё святыми апостолами: диаконов, священников и епископов. Первые две включают в себя как священнослужителей, принадлежащих к белому (женатому) духовенству, так и чёрному (монашествующему). В последнюю, третью степень возводятся только лица, принявшие монашеский постриг. Соответственно этому порядку установлены все церковные звания и должности у православных христиан.

Церковные звания по возрастанию

Церковная иерархия, пришедшая из ветхозаветных времён

Порядок, в соответствии с которым церковные звания у православных христиан делятся на три различные степени, восходит к ветхозаветным временам. Происходит это в силу религиозной преемственности. Из Священного Писания известно, что примерно за полторы тысячи лет до Рождества Христова основоположником иудаизма пророком Моисеем были избраны для богослужения особые люди – первосвященники, священники и левиты. Именно с ними связаны наши современные церковные звания и должности.

Первым из числа первосвященников был брат Моисея – Аарон, а священниками стали его сыновья, руководившие всеми богослужениями. Но, для того чтобы совершать многочисленные жертвоприношения, которые были неотъемлемой частью религиозных ритуалов, были необходимы помощники. Ими стали левиты – потомки Левия, сына праотца Якова. Эти три категории священнослужителей ветхозаветной эпохи стали основой, на которой в наши дни строятся все церковные звания православной церкви.

Низшая ступень священства

Рассматривая церковные звания по возрастанию, следует начать с диаконов. Это низший священнический чин, при рукоположении в который обретается Божья Благодать, необходимая для выполнения той роли, которая отводится им при богослужении. Диакон не имеет права самостоятельно проводить церковные службы и совершать таинства, а обязан лишь помогать священнику. Монах, рукоположенный во диакона, именуется иеродиаконом.

Церковные звания по возрастанию в России

Диаконы, прослужившие достаточно длительный период времени и хорошо себя зарекомендовавшие, получают в белом духовенстве звание протодьяконов (старших диаконов), а в чёрном – архидиаконов. Привилегией последних является право служить при архиерее.

Следует заметить, что все церковные службы в наши дни построены таким образом, что при отсутствии диаконов они без особого труда могут выполняться иереями или епископами. Поэтому участие диакона в богослужении, не будучи обязательным, является, скорее, его украшением, чем неотъемлемой частью. Как следствие ― в отдельных приходах, где ощущаются серьёзные материальные трудности, эту штатную единицу сокращают.

Вторая ступень священнической иерархии

Рассматривая далее церковные звания по возрастанию, следует остановиться на священниках. Обладатели этого сана именуются также пресвитерами (по-гречески «старец»), или иереями, а в монашестве иеромонахами. По сравнению с диаконами это более высокий уровень священства. Соответственно, и при рукоположении в него обретается большая степень Благодати Святого Духа.

Церковные звания и должности

С евангельских времён священники руководят богослужениями и наделены правом совершать большинство святых таинств, среди которых все, кроме рукоположения, то есть возведения в сан, а также освящение антиминсов и мира. В соответствии с возлагаемыми на них должностными обязанностями, иереи руководят религиозной жизнью городских и сельских приходов, на которых могут занимать пост настоятеля. Священник находится в непосредственном подчинении у епископа.

За долгую и безупречную службу иерей белого духовенства поощряется званием протоиерея (главного иерея) или протопресвитера, а чёрного – саном игумена. В среде монашествующего духовенства игумен, как правило, назначается на должность настоятеля обычного монастыря или прихода. В том случае, если ему поручается возглавить крупную обитель или лавру, он именуется архимандритом, что является ещё более высоким и почётным званием. Именно из архимандритов формируется епископат.

Архиереи православной церкви

Далее, перечисляя церковные звания по возрастанию, необходимо уделить особое внимание высшей группе иерархов – епископам. Они относятся к категории священнослужителей, именуемых архиереями, то есть начальниками иереев. Получившие при рукоположении наибольшую степень Благодати Святого Духа, они имеют право совершать все без исключения церковные таинства. Им даётся право не только самим проводить любые церковные службы, но и рукополагать во священство диаконов.

Церковные звания православной церкви

Согласно церковному Уставу, все епископы обладают равной степенью священства, при этом наиболее заслуженные из них именуются архиепископами. Особую группу составляют столичные епископы, называемые митрополитами. Это название произошло от греческого слова «митрополия», что значит «столица». В тех случаях, когда в помощь одному епископу, занимающему какую-либо высокую должность, назначается другой, он носит звание викария, то есть заместителя. Епископ ставится во главе приходов целой области, называемой в этом случае епархией.

Предстоятель православной церкви

И наконец, высшим чином церковной иерархии является патриарх. Он избирается Архиерейским Собором и вместе со Священным Синодом осуществляет руководство всей поместной церковью. Согласно Уставу, принятому в 2000 году, сан патриарха является пожизненным, однако в отдельных случаях архиерейскому суду даётся право суда над ним, низложения и решения вопроса о его уходе на покой.

Церковные звания и должности у православных

В тех случаях, когда патриаршая кафедра вакантна, Священным Синодом избирается из числа его постоянных членов местоблюститель, выполняющий функции патриарха до его законного избрания.

Церковнослужители, не имеющие Благодати Божьей

Упомянув все церковные звания по возрастанию и вернувшись к самому основанию иерархической лестницы, следует отметить, что в церкви, кроме священнослужителей, то есть духовных лиц, прошедших таинство рукоположения и сподобившихся обрести Благодать Святого Духа, имеется ещё низшая категория – церковнослужители. К ним относятся иподиаконы, псаломщики и пономари. Несмотря на своё церковное служение, священниками они не являются и на вакантные места принимаются без рукоположения, а только по благословению епископа или протоиерея – настоятеля прихода.

В обязанности псаломщика входит чтение и пение во время церковных служб и при исполнении священником треб. Пономарю доверяется созывать прихожан колокольным звоном в церковь к началу богослужений, следить за тем, чтобы были возжены свечи в храме, в случае необходимости помогать псаломщику и подавать кадило священнику или диакону.

Иподиаконы также принимают участие в богослужениях, но только вместе с архиереями. Их обязанности состоят в том, чтобы помогать владыке облачаться перед началом службы и, если необходимо, менять облачение в её процессе. Кроме того, иподиакон подаёт архиерею светильники – дикирий и трикирий – для благословения молящихся в храме.

Церковные звания у православных

Наследие святых апостолов

Мы рассмотрели все церковные звания по возрастанию. В России и у иных православных народов эти чины несут на себе благословение святых апостолов – учеников и последователей Иисуса Христа. Именно они, став основателями земной Церкви, установили существующий порядок церковной иерархии, взяв в качестве образца пример ветхозаветных времён.

businessman.ru

Святой Иоанн Лествичник и лестница приоритетов

В четвертое воскресенье Великого поста Православная Церковь вспоминает преподобного Иоанна Лествичника. О важности этого святого для Церкви, об актуальности его главного труда «Лествицы» и о том, стоит ли мирянину думать о монашеском подвиге «Фоме» рассказал епископ Якутский и Ленский Роман.

Нет мощей, но есть память

Епископ Якутский Роман

Епископ Якутский и Ленский Роман

Житие преподобного Иоанна Лествичника, игумена Синайского монастыря, не изобилует лишними подробностями. Он родился в Константинополе, получил хорошее образование, в шестнадцать лет принял постриг на Синае, был послушен своему духовному отцу авве Мартирию, после смерти последнего жил в уединении, через сорок лет был призван к игуменству в Синайской обители Неопалимой Купины, ныне известной как монастырь святой великомученицы Екатерины. Управлял обителью столь успешно в духовном отношении, что еще при жизни получил прозвание «нового Моисея». Незадолго до своей блаженной кончины, преподобный отошел от дел и вновь удалился в пустыню. Преставился ко Господу 30 марта, год точно не известен — то ли конец VI века, то ли середина VII.

Даже мощей преподобного не осталось. А память осталась, и какая!

Четвертая неделя Великого поста была посвящена этому святому сравнительно поздно — только в XIV веке, но это как раз свидетельствует в пользу того, что его слава великого подвижника и учителя благочестия не угасала со временем. Есть мнение, что установление празднования памяти святого именно в воскресенье связано с тем, что его хотели почтить совершением полной Божественной литургии, что было бы невозможно, если бы день его памяти (30 марта) выпадал на будний день Великого поста. Это значит, что из всех святых, память которых совершается в великопостный период, особо выделен был именно он.

«Иоанн Лествичник, Георгий и Власий» Вторая половина XIII века, Новгород

«Иоанн Лествичник, Георгий и Власий»Вторая половина XIII века, Новгород

В житии преподобного Иоанна есть одна настолько важная деталь, что она вошла в синаксарь — чтение о дне, совершаемое во время Всенощного бдения. Он был не просто выдающийся аскет. Он был сдержан даже в своем аскетизме. Он не накладывал на себя никаких лишних постов, смиренно подчиняясь уставу — он вкушал все, что было разрешено, но умеренно. Он не отказывался от сна вовсе (а такие примеры в истории Церкви есть — преподобный Силуан Афонский, например, никогда не ложился, лишь дремал сидя), но спал ровно столько, чтобы сохранять работоспособность и трезвость ума. «Все течение жизни его была непрестанная молитва и безмерная любовь к Богу», — сообщается в синаксаре, и в этом, вероятно, кроется тайна того почитания, которое вызывает этот святой. Это то, к чему все мы призваны — к непрестанной молитве и безмерной любви к Богу. Для того нам и дан устав Великого поста: чтобы ради Него мы учились молиться, смиряли себя не столько даже ограничениями в пище (нельзя сказать, что постная пища невкусна или малопитательна — было бы желание, любая хозяйка может приготовить замечательную постную трапезу), сколько подчинением себя данным Церковью правилам. (Практическая польза от уставных богослужений и рациона питания — это тема для отдельного обсуждения, здесь не вполне уместного.)

Лестница приоритетов

Вероятно, именно трезвомыслие и рассудительность помогли преподобному Иоанну написать «Лествицу» — один из величайших аскетических трудов в истории Церкви. Намеренно избегаю словосочетания «памятник святоотеческой письменности». «Лествица» — не памятник. «Лествица» — руководство к действию. И, между прочим, это единственный не библейский и не богослужебный текст, чтение которого предусмотрено в богослужении. То есть эта книга, как минимум, может быть полезна всем верующим, а не только монахам, для которых она и писалась. Не теряет она актуальности и сегодня, хотя последний перевод ее был осуществлен во второй половине XIX века. Современному читателю этот язык может показаться тяжеловесным, но обратиться к тексту стоит!

Как известно, «Лествица» представляет собой последовательное изложение тридцати ступеней восхождения к Богу посредством устранения страстей и достижения добродетелей. Как ни странно, первые ступени описывают не основные принципы общечеловеческой морали (не лгать, не красть, не превозноситься) и даже не аскетические требования (против чревоугодия или многоспания), а описывают вполне монашеские этапы отречения от мира: от жития мирского, от житейских попечений, от родного дома («О странничестве»)…

Если мы задумаемся над этим, то поймем, что творение Иоанна Лествичника с первых слов предлагает христианину — любому, а не только монаху — верно расставить приоритеты. Осознание себя как часть мира вечного, а не преходящего, сосредоточение на своей внутренней жизни и своих отношениях с Богом — это первое, что происходит с человеком, услышавшим Божий призыв. У блаженного Августина есть прекрасные слова: «Если Бог будет на первом месте, все остальное будет на своих местах». Так вот, начало духовного пути — поставить Бога на первое место.

Разумеется, мирянин, который буквально начнет исполнять слова «Лествицы»: «Любовь Божия угашает любовь к родителям; а кто говорит, что он имеет ту и другую, обманывает сам себя, ибо сказано: никто же может двемя господинома работати (Мф 6, 24)», — в конечном итоге становится нарушителем евангельского требования: «Бог заповедал: почитай отца и мать; и: — злословящий отца или мать смертью да умрет» (Мф15:5). Но ту же заповедь он может нарушить, восприняв буквально неоднократно повторенные слова Писания: «Оставит человек отца и мать и прилепится к жене». Это — тоже расстановка приоритетов. Связь с супругом прочнее связи с родителями. Служение Богу — значительнее служения сыновнего.

Узнать в себе монаха

Собственно говоря, кто такой монах и чем он отличается от мирянина? Он не женится? Но любой женатый человек когда-то жил вне брака, а благочестивым христианином уже был. Монах больше молится? Но любой христианин призван к непрестанной молитве.

Все просто — монах посвящает себя Богу и Церкви. Подобным образом посвящают друг другу себя люди, вступающие в брак. Целиком и полностью, безоговорочно, как уже было сказано — оставляя отца и мать.

Именно об этом тот же преподобный Иоанн писал в «Лествице»: «Свет для монахов – ангелы, а свет для всех людей – монашеская жизнь». Монашество — своего рода образец, икона, некий предел духовной жизни. По крайней мере, в идеале, а вернее — в норме. Другое дело, что большинство, в силу слабости, от нормы уклоняется.

Кстати, именно поэтому монашество обычно избирают в молодости, когда человек еще склонен к максимализму. В той или иной степени почти все верующие юноши и девушки проходят тягу к иноческому житию. И это очень полезная тяга — не только для тех, кто в дальнейшем этот путь для себя изберет (таковых будет немного), но и для будущих супругов, отцов и матерей, да просто порядочных людей. Человек понимает, что такое жить на пределе. Человек, прошедший стремление к монашеству с его беззаветным служением Богу и Церкви, в дальнейшем будет ориентироваться на эти бескорыстие и верность в своем служении супругу, ближним, детям, делу, Отечеству — в конечном итоге, в ближних он будет узнавать Бога.

Святой Иоанн Лествичник и лестница приоритетов

Фото Seif Sallam

Тем более, современное монашество гораздо более открыто к миру, чем те монахи, к которым обращался преподобный Иоанн. Сейчас, например, в значительно меньшей степени распространена такая форма монашеской жизни как отшельничество. Зато сейчас распространено ученое монашество, многие монахи занимаются миссионерской и просветительской работой, многие несут социальное служение и так далее. Не говоря уже о том, что сейчас существует такое немыслимое для прошедших веков явление как монах — приходской священник.

В какой-то степени сегодняшним монахам сложнее, чем их предшественникам. Сегодня тот, кто искреннее желает послужить Богу, точно так же должен отказаться от радостей мира (от греховного стяжания до добродетельного семейного счастья), но при этом не защищен от него ничем, кроме собственной воли: нет ни пустыни, ни высоких монастырских стен (в крупный городской монастырь, особенно представляющий культурную ценность, за день приходит значительно больше светских людей, чем вечером на дискотеку!).

Так что форма монашества, как и условия жизни мирянина ныне не те, что в Византии времен Иоанна Лествичника. Но суть остается прежней. Вверх по лестнице: от отречения от мира до стяжания трех высших добродетелей — веры, надежды и любви.

 

Фото на анонсе Nickolas Titkov «Лестница в небо», www.flickr.com

Смотрите также:
Преподобный Иоанн Лествичник: Афоризмы
Лествица: лестница в Небо
7 недель Великого поста. О чем говорят их названия?

 

foma.ru

Лестница | Православие и мир

Протоиерей Андрей Ткачев продолжает великопостный цикл публикаций на Правмире.

Читайте также предыдущие колонки о.Андрея:О «блаженной глухоте»Религия сердцаЗмея в пустыне

Прежде чем Иоанн, игумен Синайского монастыря, написал свою бессмертную книгу и назвал ее Лествицей, образ лестницы уже присутствовал в Писании, а значит, в сознании христиан.

Это известное ночное видение Иакова, бывшее ему по дороге в Харран. Лестницу, стоявшую на земле и касающуюся неба, видел тогда патриарх, и Ангелов Божиих, восходящих и нисходящих по ней. На лестнице утверждался Господь и говорил с Иаковом, давая ему великие обетования (Быт. 28:10-22). Отсюда, от описанных событий ведет свое родословие воспевание Богородицы, как Небесной Лествицы, «Юже Иаков виде» и «Ею же к нам сниде Бог».

О лестнице должен быть и всецерковный разговор в четвертую неделю Великого поста, поскольку неделя носит имя автора одноименной книги – «Лествица».

Книга эта такова, что весь год, выбирая из нее необходимые и насущные речения, пастырь, смотря по ситуации на приходе или в обители, может постоянно врачевать умы и души своих пасомых. Говорить же о «Лествице» только один раз в год означает обрекать себя на разговор поверхностный, а значит более или менее бесполезный. Поэтому оставляя практическое освоение книги на тех, кому вверены души, поговорим о следующем.

Лестница (неважно какая – мраморная, деревянная или веревочная) есть явление культурного порядка, она придумана и сделана человеком, подобно земледельческому плугу или охотничьему луку. И человек всегда окружен делами рук своих, он всегда живет в двух мирах – в мире Божием и в мире рукотворном. Сей последний называют еще «второй природой» или цивилизацией. Так, в Евангелии упоминаются, сотворенные Богом, зерно и рыба, но есть также монета и лодка, относящиеся к рукотворной реальности и «второй природе». К ним же относится и лестница.

Она ведет как снизу вверх, так и сверху вниз (Ангелы и восходили, и нисходили по ней). Но подниматься вверх можно только постепенно, тогда как лететь вниз можно и быстро, и вверх тормашками. Мальчишки, ездящие вниз по перилам, знакомы с удовольствием от быстрого спуска, а вот стащенный бесовскими крючьями монах на иконе «Лествицы Иоанновой» знает, что путь вниз радости в себе не содержит.

Лестница, при кажущейся простоте, есть изобретение умное и говорящее о многом. Кроме постепенства, требуемого ею, лестница позволяет шаг за шагом взбираться на такую высоту, на какую никогда не запрыгнет и не залезет обычный человек. Даже старик, страдая одышкой и подолгу отдыхая на пролетах между этажами, со временем взбирается на значительную высоту, и это есть несомненный образ духовных трудов. Мы все всходили бы высоко, если бы потихоньку и постоянно двигались в правильном направлении.

Не правда ли удивительно, что учиться многому можно у таких простых и повседневных вещей? Оказывается, что нося в себе неистребимый образ Создателя, человек и сам способен создавать вещи многозначительные.

Об этом прекрасно говорит Честертон, рассуждая о таком христианском символе, как «ключ» в книге «Вечный человек». С удовольствием приведу цитату, поскольку это пример глубокого мышления при созерцании вещей обыденных.

«Вера подобна ключу в трех отношениях. Во-первых, у ключа определенная форма, без формы он уже не ключ. Если она неверна, дверь не откроется. Христианство, прежде всего, философия четких очертаний, оно враждебно всякой расплывчатости. Это и отличает его от бесформенной бесконечности, манихейской или буддийской, образующей темную заводь в темных глубинах Азии.

Во-вторых, форма ключа очень причудлива. Дикарь, не видевший ключей, никогда не угадает, что́ это. Причудлива она потому, что, в определенном смысле, она произвольна. О ключе спорить нечего, он или входит в скважину или нет. Вряд ли стоит подгонять ключ под правила геометрии или каноны эстетики. Бессмысленно требовать и ключ попроще, тогда уж лучше взломать дверь.

И в-третьих, форма ключа не только точна, но и сложна. Многие жалуются, что религию так рано засорили теологические сложности, забывая, что мир зашел не в тупик, а в целый лабиринт тупиков. Сама проблема была сложна, куда сложнее, чем «борьба с грехами». Накопилось множество тайн, неосознанных болезней души, опасностей, извращений. Если бы наша вера принесла толпе плоские истины о мире и о прощении, к каким пытаются свести ее многие моралисты, она бы нимало не воздействовала на сложный и пышный приют для умалишенных.

Во многом ключ был сложен, в одном — прост. Он открывал дверь».

***

Продолжая в этом духе размышлять о лестнице, мы видим, что

1) у нее есть цель;2) движение вверх требует постепенности и связано с усилием;3) чем выше поднимаешься, тем больше риск упасть.

Подобные принципы характерны вовсе не для одной лишь книги святого Иоанна. Уже Десятословие, полученное Моисеем на горе, содержит в себе идею восхождения.

Запрещая грех на уровне телесных проявлений (не убей, не укради, не прелюбодействуй), заповеди на скрижалях в конце подходят к слову «не пожелай», то есть проникают во внутренний мир человека и судят уже не дела, но намерения.

Точно так же и учение Христа о блаженстве начинается со слов о нищете духа, а постепенно доходит до поношений и гонений за правду, причем в конце, несмотря ни на что, призывает Своих последователей «радоваться и веселиться» о Небесной награде. Налицо тернистое восхождение от меньшего к большему, и, по сути, та же Лествица, постепенно приводящая человека к подлинному блаженству.

Жизнь – не броуновское движение. В идеале это осмысленное движение к Богу, причем движение снизу вверх. Оценить свое нахождение человеку самому бывает трудно, а то и невозможно. Для этого ему и даны такие карты маршрута, как книга святого Иоанна. Повторю, что она требует чтения по чуть-чуть в течение всего года (особенно для монашествующих).

Единственное, что можно сказать с большей степенью уверенности, это то, что человек реально восходящий вверх, имеет своим спутником все увеличивающийся страх падения. А человек, живущий беспечно, не боящийся духовных пропастей, с трудом понимающий вообще, о чем идет речь, когда говорят: «И высоты будут им страшны, и на дороге ужасы» (Еккл. 12:5), скорее всего, топчется у основания горы или даже спит, в то время как драгоценное время жизни проходит, не останавливаясь.

Читайте также:

www.pravmir.ru

Лествица к небесам: на какой ты ступени?

Лествица. Фрагмент иконы.

Лествица. Фрагмент иконы.

Преподобный Иоанн Лествичник почитается Православной Церковью как великий подвижник и автор «Лествицы» - руководства для восхождения к духовному совершенству.

Объясняя смысл названия произведения, преподобный писал: "По малому разуму, данному мне, как неискусный архитектон, соорудил я лествицу для восхождения. Каждый сам да рассмотрит себя, на какой он стоит ступени».

Цель «Лествицы» – показать, что достижение спасения требует от человека усиленных подвигов: очищения от страстей, грехов, пороков и восстановления в человеке образа Божьего.

Сочинение Иоанна Лествичника состоит из 30 глав, представляющих собой ступени добродетелей, по которым христианин должен восходить на пути к духовному совершенству.

Борьба с мирской суетой (ступени 1–4): отречение мирского жития, беспристрастность (отложение попечений и печали о мире), странничество (уклонение от мира), послушание.

Скорби на пути к истинному блаженству (ступени 5–7): покаяние, память о смерти, плач о своей греховности.

Борьба с пороками (ступени 8–17): кротость и безгневие, удаление памятозлобия, несквернословие, молчание, правдивость, отсутствие уныния и лености, борьба с чревоугодием, целомудрие, борьба со сребролюбием, нестяжание.

Преодоление преград в аскетической жизни (ступени 18–26): искоренение нечувствия, малый сон и усердие к братской молитве, телесное бдение, отсутствие боязливости и укрепление в вере, искоренение тщеславия, отсутствие гордыни, кротость с простотой и незлобием, смиренномудрие, низложение страстей и укрепление добродетелей.

Душевный мир (ступени 27–29): безмолвие души и тела, молитва, бесстрастие.

Вершина пути — союз трёх главных добродетелей (ступень 30): вера, надежда и любовь.

Ниже публикуем некоторые выдержки из «Лествицы».

Духовные скрижали преподобного Иоанна Лествичника помогут каждому понять, на какой он ступени.

- Всем, поспешающим написать имена свои в книге жизни на небесах, настоящая книга показывает превосходнейший путь. Шествуя сим путем, увидим, что она непогрешительно руководит последующих ее указаниям, сохраняет их неуязвленными от всякого претыкания, и представляет нам лествицу утвержденную, возводящую от земного во святая святых, на вершине которой утверждается Бог любви.

- Преподобный отец премудро рассудил, устроивши для нас восхождение, равночисленное возрасту Господнему по плоти; ибо в возрасте тридцати лет Господнего совершеннолетия гадательно изобразил лествицу, состоящую из тридцати степеней духовного совершенства, по которой достигши полноты возраста Господня, мы явимся поистине праведными и непреклоняемыми к падению.

- Как корабль, имеющий хорошего кормчего, при помощи Божией безбедно приходит в пристань, так и душа, имея хорошего пастыря, удобно восходит на небо, хотя и много грехов некогда сделала.

- Тех мест, которые подают тебе случай к падению, убегай, как бича, ибо когда мы не видим запретный плод, то не так сильно его и желаем.

- Ибо весь мир не стоит одной души, потому что мир преходит, а душа нетленна и пребывает вовеки.

- Никогда не стыдись того, кто перед тобою злословит ближнего, но лучше скажи ему: "Перестань, брат, я ежедневно падаю в лютейшие грехи и как я могу его осуждать?" Ты сделаешь таким образом два добра и одним пластырем исцелишь и себя и ближнего.

- Как огонь пожигает хворост, так и чистые слезы истребляют всякие внешние и внутренние скверны.

- Иное есть промысл Божий; иное — Божия помощь ; иное — хранение ; иное — милость Божия; и иное — утешение . Промысл Божий простирается на всякую тварь. Помощь Божия подается только верным. Хранение Божие бывает над такими верными, которые поистине верны. Милости Божией сподобляются работающие Богу; а утешения — любящие Его.

- Всякому духовному деланию, видимому или умственному, предшествует собственное намерение и усерднейшее желание при Божием в оных содействии, ибо если не будет первых, то и второе не последует.

- Что иногда бывает врачевством для одного, то для другого бывает отравою; и иногда одно и то же одному и тому же бывает врачевством, когда преподается в приличное время, не во время же - бывает отравою.

- Многие, покусившись спасать вместе с собою нерадивых и ленивых, и сами вместе с ними погибли, когда огонь ревности их угас со временем. Ощутивши пламень, беги, ибо не знаешь, когда он угаснет, и оставит тебя во тьме.

- Утаевай благородство своё и не величайся своею знатностию, чтобы не оказался ты один на словах, а другой - на деле.

- Пост есть насилие естества, отвержение всего, что услаждает вкус, погашение телесного разжжения, истребление лукавых помышлений, освобождение от скверных сновидений, чистота молитвы, светило души, хранение ума, истребление сердечной бесчувственности, дверь умиления, воздыхание смиренное, радостное сокрушение, удержание многословия, причина безмолвия, страж послушания, облегчение сна, здравие тела, виновник бесстрастия, разрешение грехов, врата рая и небесное наслаждение.

- Тщеславие высказывается при каждой добродетели. Когда, например, храню пост - тщеславлюсь, и когда, скрывая пост от других, разрешаю на пищу, опять тщеславлюсь - благоразумием. Одевшись в светлую одежду, побеждаюсь любочестием и, переодевшись в худую, тщеславлюсь. Говорить ли стану - попадаю во власть тщеславия. Молчать ли захочу, опять предаюсь ему. Куда ни поверни это терние, оно всё станет спицами кверху. Тщеславный... на взгляд чтит Бога, а на деле более старается угодить людям, чем Богу... Часто случается, что Сам Бог смиряет тщеславных, насылая неожиданное бесчестие... Если молитва не истребит тщеславного помысла, приведем на мысль исход души из этой жизни. Если и это не поможет, устрашим его позором Страшного суда. "Возносяйся смирится" даже здесь, прежде будущего века. Когда хвалители, или лучше - льстецы, начнут хвалить нас, тотчас приведем себе на память все беззакония свои и найдем, что вовсе не стоим мы того, что нам приписывают.

Для «УНИАН-Религии» - БФ «Православное наследие Украины на Святой горе Афон».

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

religions.unian.net

Лестница | Православие и мир

Я помню свои первые впечатления от нашего нового дома. Огромное парадное, лестница высокая, упирается в полукруглое окно – как в небо. И вот, кружатся, кружатся вокруг перила, развиваются белые занавески, мелькает между решетками мое ситцевое платье, второй, третий этаж… Наша дверь – одна створка большая, другая маленькая – распахиваются приветливо. Ждут меня мамины теплые руки, запах весеннего солнца ее волос, кристальная прозрачность окон, пустота комнат, старый комод в новой прихожей.

Ленинград 1940 года. Новая «сталинка» в которой папе выделили целую квартиру, занавески в подъезде – их вешала Мария Павловна, наша соседка по лестничной клетке, красная герань на подоконнике четвертого этажа – мамина герань… И я – восемнадцатилетняя, счастливая, красивая.

Виктора я встретила за год до войны. Он летчик, старше меня, серьезный, ладный как клинок. Что там последний класс, выпускной вечер, – все было как в тумане. Такая нас любовь нашла. После школы – сразу свадьбу, благо, аттестат зрелости был уже у меня на руках. И тут – война. Его забрали, я беременная, осталась… А восьмого сентября началась блокада.

Рожала в разрухе, окна были заткнуты матрацами. Температура в родзале +4. Доченька, доченька моя… Еды нет, осталась одна банка сгущенки. Тянули мы эту банку, разводили до мутноватой прозрачности, кормили из бутылки крошку Галочку. Нечем было больше девочку кормить, нечем: все тело мое пошло страшными нарывами, зубы шатались и выпадали, грудь опустела. И завял мой цветочек: истощение. Волосики помню ее… Господи! Отвезли в ров.

– Смирись, смирись, – твердила мать.

Блокаду сняли. И дом ни разу не бомбили. Просторные лестничные марши – навстречу судьбе, сели в поезд и, едва живые, приехали в Ташкент, к родным. Мои кузины, Бог с вами, кузины мои славные. Виктор прилетел, как только смог. И зачали Славочку. Он в Ташкенте родился, бутончик мой, единственный сын. Блокада, блокада, что ты с нами сделала? Как же нам хотелось потом еще детей, но не случилось, видимо, тело мое тогда последние силы отдало ребенку.

Славочка остался у кузин, я уехала в Ленинград. Так надо было… Снова дом, парадное, квартира, работа. Так надо, говорила мама. Славочке будет лучше в тепле среди фруктов и любовной заботы многих родных. Восемь лет его детской жизни прошли там… Они могли бы быть восемью годами моей жизни рядом с единственным ребенком. И никто мне теперь их не вернет. Война, война, дорогая моя война, разруха, страшный мой голод… Смирись, Ираида, шептала мама. Мы уже потеряли Галеньку, больше нельзя хоронить детей.

И не хоронили до поры. Похоронили Викусю. Нежный муж, любовь моя… Смиренно принять все и не роптать. Только останутся мне вышитые вензеля на постельном белье – Вика и Ида – так мы называли друг друга. Лестница в небо, гроб Вики, Славочка, ему тогда пятнадцать лет уж было. И я – черное драповое пальто между решеток лестницы, да ситцевые занавески на окнах. Это я их теперь стираю и вешаю в подъезде. Куда я иду по этой лестнице?

Славочка женился. Доченька новая… Ох, несчастная душа. Мать прикована к постели тяжелой болезнью, отец – драматург, писатель, так над девчонкой все детство куражился, замучил своим воспитанием. Она и бледная, и горькая. Славочка любит ее, двое дочерей у них – Аня и Катя. Кате два года.

А Славочка на дачу нашу поехал. Дача на Балтике – там камни в лишайниках, седые бревна дома, который еще отец строил. Ели, можжевельник. Лодка на худой пристаньке.

Славочка – он рыбак. Он военный врач, умница, красивый такой, словно луч солнечный, светлый весь, ясный. Славочка, слава моя. Сыночек…

Что теперь говорить? Теперь я понимаю, что лестница меня не обманула. А тогда шла по ступеням и ног не чуяла. И все не понимала, куда ведет меня жизнь? Вон, окно ледяное, первый иней, ноябрь, туманный финский залив. Ветер пронизывающий, провода с троллейбусами хором воют. Я вас не ждала, не звала, – кресты на могилах. Я молиться не умела. Только думала, что счастье мое последнее – и то на кладбище несут.

Внуки – это не дети. Когда Елена по дому заметалась, девочек бросила мне и помчалась на дачу, я как окаменела вся. Она жена – плоть едина. Все чувствует. Вот и поняла первая. А мне внучки грудь томят. Младшая заплачет, старшая в окно глядит. Неужели все?

Все, Лена, все. Ты вдова, милая. Замерз Славочка. Рыбачил, заблудился в тумане, замерз, скоротечная пневмония. Выбрался из марева, до дачи дополз – и умер. Жена его растирала, растирала, – мертвого. Потом привезла домой – еще более черная и горькая, чем в дозамужние времена.

И бога ведь нет. Я так тогда думала. Нету его. И правда, Его у меня не было, была только вера в себя, в жизнь, в счастье. А оно – стеклянный колокол, из тончайшего фарфора. Дунет ветер – и одни осколки в груди.

Мама в Ташкенте скончалась, когда гостила у кузин, там и похоронена. Я Лену с дочками тогда услала на могилу к бабушке. Нечего на Славиной могиле торчать. Раз бога нет, то хоть Славочка мне останется – холмиком в оградке.

Я жила долго. Елена, Катя и Аня уехали в Чехословакию – друзья Славочкины позвали работать. Я жила одна.

И лестница моя, кажется, тогда стала к концу подбираться. Занавесок я не стирала с окошек в парадном, вышло, видно, их время. Стирала в Церкви напрестольные облачения, воздухи и покровцы.

Конечно, того бога, которого я ревниво невзлюбила – его нет. А есть другой Бог, который предлагает ступени – одну за другой, пока до Неба не доберешься. Мама знала, что надо смиряться. Но не сказала мне, зачем.

А я должна рассказать Катерине и Анне. Только не знаю, что сказать им. Вот, смотрю в лицо Богородице и вижу у нее слезы на щеках. Она Сына похоронила. А какой Сын был! Воскрес Христос, воистину воскрес.

Вон, весна скоро, март подбирается к алтарям храмов, несет за собой пост. Потом апрель – строгий, благовестник… Выйду во двор, голуби слетятся. Будут клевать пшенную кашу. Солнышко заиграет.

Старая я… А поднимаюсь по лестнице сама, перебираю рукой перила, как четки, задевает растянутая шерстяная кофта о решетку. Первый этаж, второй… Там, высоко, в конце лестничного марша – мое Небо. Такое же, как и раньше, синее, свежее, восемнадцатилетнее. И думаю, может, еще ступени будут? Или все, хватит? Поднялась уж?

www.pravmir.ru


Смотрите также