Алексей Федорочев - Лестница в небо. Алексей федорочев лестница в небо


Алексей Федорочев - Лестница в небо

- Ладно-ладно, уговорил, не буду их игнорировать! Семейным счастьем друга рисковать не посмею!

Отгремело Рождество, с его торжественной службой, на которую пришлось идти, с вечерними салютами и балом-маскарадом у Задунайских. Приехал и уехал Митька, ставший скрытным и ершистым. И вроде хохмочки травил, но какой-то совсем чужой стал. Про учебу и житье-бытье он рассказывал мало, практически ничего, если шутки отбросить, разве что общеобразовательные предметы вроде математики и литературы описывал. Хотя из его обмолвок я понял, что литература там тоже весьма специфическая преподается. Провел он у мамы всего полдня, поселившись у Милославского, и больше не появлялся. Мне он объяснил все очень просто:

- Горыныч, я вас с мамой очень люблю, только… - замялся он, уединившись со мной на кухне маленькой маминой квартиры.

- "Только" что?

- Не хочу вас в это втягивать. И не пишите мне совсем. Объясни маме, что это для ее же блага, ты сможешь, я знаю.

- Все так плохо?

- Не плохо, нет… Только знаешь, я себе не так это представлял…

- А если мама замуж соберется?

- За доктора? Не нравится он мне, не пара он ей. Мутный какой-то.

- Нет, доктор уже в прошлом. Маменька вертихвосткой оказалась, Шаврина бортанула, - сдал я брату родительницу, на что Митяй впервые за вечер открыто улыбнулся, - бывший пилот тут к ней клинья подбивает. Я проверил - нормальный мужик… то есть мужчина, конечно. Не первый сын, но род свой основал за счет наград. Пациент ее бывший. Источник потерял, но это временное явление. Темный, правда, как ты.

- Лучше Шаврина?

- Намного! Пылинки с нее сдувает.

- Тогда… Пусть замуж выходит. Считай, мое благословение у нее есть.

- Помочь чем-то могу? - спросил я у Митьки, видя его пессимистический настрой.

- Да не переживай! Я, конечно, ною немного, расслабился тут с вами, но так-то уже втянулся, так что все норм! А насчет переписки не обижайтесь, там все досматривается, еще и провокации могут устроить.

- В смысле? - удивляюсь сказанному.

- Ну ты, например, месяц назад написал мне письмо, что влип в неприятности с криминалом, просил помощи.

- Я?! - конкретно офигеваю.

- Ага! Да натурально так… Почерк - не отличить! Еще и передать как-то умудрился через старшекурсников, а не общей почтой. Как тебе? - с кривой усмешкой спросил брат.

- Ни хрена себе! - аж присвистнул от избытка чувств. - И что ты?

- Доложил и сдал письмо куратору - я ж не идиот, на такое вестись! Потом оказалось, что это тест такой был. Двое не прошли - отчислены.

- Охренасоветь! И что, такое постоянно?

- Ну как… может, и не постоянно, но мне как-то не хочется проверять. Там любую информацию могут против тебя использовать, так что писать мне вообще не надо. И сам я писать тоже не буду. И кто бы ни пришел от меня, что бы ни передал, ни попросил - все туфта.

- А если реально приспичит?

- Реально приспичит… Байку про Петро Чебана помнишь? - прищурившись, напомнил Дмитрий одну из дедовых историй.

- Угу.

- Вопросы есть?

- Кодовые слова надо другие.

- Сильно усложнять не станем, пусть будет этот адрес.

- Договорились!

- Мальчики! Вы там насекретничались? - позвала нас мама из комнаты.

- Мамуль, сейчас идем! Пара секунд буквально! - почти в один голос отзываемся.

- Ну что: Орлиное Крыло и Большой Змей? - произнес я наш старый детский девиз, обнимая брата.

- Навсегда! - подтвердил брат, хлопая меня по плечу. - Прорвемся!

- Когда увидимся?

- Летом я свяжусь, если не ушлют никуда. Маму береги!

- Сберегу.

Вот и поговорили.

Очередное утро встречаю не с той ноги: три ночи, три теста, три положительных отклика. К обеду, попав пару раз под раздачу, население базы благоразумно вырабатывает привычку прятаться по углам и старательно прикидываться ветошью при моем приближении, один Ван какое-то время принимает удар на себя, но и он часов в двенадцать скрывается на кухне в надежде задобрить меня готовкой чего-то вкусненького.

- Шеф, к вам господин Осмолкин, - докладывает Ли, явно радуясь, что нашел мне занятие - своими придирками я всех уже достал.

- О, нашлась пропажа! Тащи его в гостиную! Борис уехал?

- Еще час назад, - с Черным этим утром мы впервые разгавкались, и он в одиночестве укатил в гости к Гагарину. Разругались, кстати, как раз по поводу визита - не хотел никуда идти. Серега, при всем его внешнем дружелюбии - высший аристократ, а значит, в его присутствии надо постоянно следить за словами, держать себя в руках и тому подобное. Обычно мне это не составляет труда, но с моим сегодняшним настроем, боюсь, мог и не справиться с задачей.

- Чего не позвонил? - вместо приветствия спрашиваю у Григория. - Мог не застать.

- Мимо ехал, - отвечает похудевший гвардеец, дергая щекой. - Пройтись не хочешь? Погода в кои-то веки радует.

Кого-то, может, и радует, а вот я впервые за день обратил внимание, что за окном все по Пушкину: мороз и солнце. Не зря Борис не хотел сидеть в четырех стенах. Накинув дубленку, выхожу за порог.

- Тебе именно пройтись или просто без свидетелей пообщаться?

- И то, и то. Насиделся уже.

- Ну пошли тогда к речке, что ли.

Дорожки расчистили с утра У и Чжоу, спасаясь от моего раздражения. Снегопада не было уже пару дней, но ветром снег наметало постоянно, так что процесс уборки был практически бесконечным. Обычно я с пониманием относился к тому, что каждое утро на пробежке приходилось торить тропу, считая это дополнительной нагрузкой, но сегодня, повторюсь, до всех докапывался. Зато теперь мы с Григорием шли по идеально гладкому пути. Внешне между нами ничего не изменилось: он мой куратор, который изображает то ли друга семьи, то ли старшего товарища, а я - опекаемый. А вот в натуре-то роли поменялись. Ментальные закладки строятся на эмоциях, а что он мог чувствовать в обстоятельствах нашей последней встречи? Только страх и бессилие, с этим и пришлось работать. Была мысль потом дополнительно встретиться и исправить, уж очень ненадежны эти якоря, но на два месяца гвардеец исчез, не отвечая на звонки и не появляясь у себя. А теперь я уже и не знал - стоит ли? Опасливое уважение Осмолкина мне нравилось.

- Отец Никандр слег, - проинформировал Григорий, когда стена эллинга скрыла нас от окон основного и гостевого домов.

- Долго он продержался… Я думал, раньше сдастся.

- С ноября болеет, но все на ногах был, а сейчас слег совсем, и если верить тебе, то окончательно. - Неуютный кусок берега чем-то приглянулся гвардейцу, и он, остановившись, стал искать в карманах пальто сигареты. - На, держи!

Оказалось, доставал он не курево, а с трудом согнутый толстый и плотный конверт.

- Что это? Очередные инструкции?

- Нет, твой и мой смертный приговор, если попадет не в те руки. Спрячь подальше, чтобы вообще никто не нашел. А лучше - ознакомься и уничтожь.

- И за что нынче смерть полагается? - поинтересовался я, аккуратно маскируя бумаги под рубашкой.

- Список агентов у твоих родственничков, состав отдела, еще кое-что…

- Нехило! Откуда дровишки?

- Почему "дровишки"?.. - не понимает Григорий мой очередной прикол-прокол, вынимая все-таки сигареты.

- Так на растопку камина потом пойдут! - выкручиваюсь я.

- А… в этом смысле… - бормочет он между затяжками. - Да воспользовался моментом. У нас там сейчас такой бардак творится! Никто не понимает, что дальше с нами будет - отдел-то под конкретного человека создавался. Народ пока надеется, что Хозяин выздоровеет, но все равно усиленно хвосты подчищают, концы подрубают, туда-сюда с бумагами носятся. А это вообще Хозяин лично мне поручил уничтожить. Все вынести я, понятно, не мог, но кое-что прихватил. - Несмотря на Гришкино разочарование в идеалах, он по-прежнему произносит слово "хозяин" так, что первой отчетливо слышится заглавная буква.

- Не боялся подставиться?

- Если бы думал, что Он встанет, то даже и пытаться не стал бы, но сейчас почти все одаренные у него толкутся - пытаются вытянуть. У остальных своих дел по горло. Но домой везти не рискнул - кто знает, какие проверки будут. Замерз? - неожиданно спрашивает он, видя, как я натягиваю меховой воротник на уши - стоять на продуваемом берегу без шапки было некомфортно. А после вопроса - вообще передернуло, но не от холода, а от вспышки злости: где ж ты, орел степной, был, когда я боксерскую грушу по твоему приказу изображал? Настроение снова поползло вниз. Неопределенно дергаю плечом, отмахиваясь от ненужной заботы, и спрашиваю сам:

- А вертолет с их сиятельством и Лизаветой Михайловной - вы уронили? - Ответ на этот вопрос безумно меня волнует: хочется понять реальные силы этого сохранившегося филиала Тайной канцелярии.

- Вот тут голову заложить не побоюсь - не наших рук дело! - твердо открещивается Григорий от моих подозрений. - Таких спецов у нас отродясь не было! Точнее, была одна группа, но несколько лет назад сгинула. Хозяин, помню, сам не свой почти полгода ходил, когда они исчезли, я тогда еще безвылазно в монастыре торчал, и тот период на моих глазах проходил. Но пропали они не у нас - за границей что-то готовили, с моей работой это не было связано, так что с подробностями - извини… А больше таких команд при отделе не имелось, так что точно не наши!

- Может, ты просто не знал всего?

profilib.net

Алексей Федорочев - Лестница в небо

Ко второй половине дня относительно сухие островки стали попадаться чаще, хотя идти по ним мешали сплошные заросли непонятного кустарника. Природа этого странного места поиздевалась над растением, придав ему зловещий образ, запросто послуживший бы отличной декорацией к малобюджетному фильму ужасов: огромные шипы, причудливо искривленные ветви, общий больной вид. Продираться сквозь эту живую изгородь было бы безумием, но одаренные быстро решили проблему: водные лезвия, пусть и небольшого диаметра, прорубали узкую просеку в зарослях. Каждые несколько минут двойку потратившихся впередиидущих сменяла отдохнувшая смена, но силы у восьми магов были не бесконечные, так что вскоре и Шамана с Боком включили в эту карусель. Земеля с подобной задачей справился бы лучше - он бы и пеньков не оставил, и проход пошире сделал бы - но идти тогда, к сожалению, пришлось бы по пожарищу, так что Олега на эту должность не ставили. Один из подобных островков, предварительно очистив середину, облюбовали для привала.

От непривычного похода я уже устал. Не столько физически, сколько морально: постоянная скученность, невозможность малейшего уединения, неизменная слежка. Еще и папаша, будь он неладен, со своим облаком силы! Вот что ему сейчас транслировать нам? Отупение от бесконечного переставления ног?! Левой-правой, левой-правой, выдернуть сапог, поддернуть лямку, левой-правой…

Марево силы от Павла уже не раздражало, а конкретно бесило. Настырная скотина! На привале специально отсел подальше, но спасения не было: сияющая пелена еще сильнее, чем раньше, слепила зрение.

Блин… идиот! Не замечать очевидного!

- Одежду посушить? - спросил подошедший Шаман, отвлекая от самокритики.

- Как?

- Да ветром! Вон остальные уже сушат вовсю!

Оглянулся. Идеально ровные срезы живой изгороди украсились снятыми куртками и штанами, а мужики щеголяли белыми боками и спинами, подставляя их внезапно выглянувшему солнышку.

- Сам просушу. Пожрать бы горяченького…

- Тушенка есть саморазогревающаяся. Будешь?

- Не-е, шашлычку бы… с дымком… - мечтательно произнес я. - Вот ты бы, Василь, от сочного шашлычка не отказался бы? - обернулся я к бессильно растянувшемуся майору. Простых людей, к которым смело можно было относить Василия, в отряде было меньшинство, и они заметно хуже переносили тяготы пути.

- Странный выбор, - заметил подобравшийся Упилков, - тогда уж лучше щей горячих. Чтобы парком исходили! Мм!

- Супчику тоже было бы неплохо. Но хочется именно шашлыка. У нас Василий просто спец по ним, - объяснил я Гавриле Акимовичу. - Каждый раз, как на природу выбираемся, готовит. Даже мясо каждый раз лично отбирает!

- Угу!.. - отозвалось полуживое тело. - Хрен вы меня теперь на природу заманите! Вернусь - переквалифицируюсь на пирожки, чтоб всегда при печке быть! И далеко не ходить!

Крик, раздавшийся с отгороженного кустами уголка острова, прервал наш содержательный диалог. Подскочили все, даже обессилевший Рогов. Причиной переполоха послужил отлучившийся по очень прозаическому делу боец. Что называется - и смех, и грех: пристроившегося по большой надобности мужика укусила в мягкое место гадюка, которую тот не заметил. Могу понять змеюку - лежала себе, грелась на солнышке, мыслила о вечном, а тут мало того что увидела такое, так еще и нагадили в самую душу, в прямом и переносном смысле.

Парень (запоминать их по именам я даже не стремился) был одаренным, так что оклематься должен был быстро. Только что-то пошло не так, и смеяться нам быстро расхотелось. На наших глазах он за считаные минуты покраснел, посинел, а потом запрокинул голову с пеной на губах, уставившись безжизненными глазами в небо. Столпившись у тела, мы переглянулись: укус обычной гадюки не мог быть смертельным для взрослого человека, а тем более светлого мага. Кто-то сходил за растоптанным телом змеи. По сравнению с обычными сородичами эта была чуть крупнее, но так, чисто внешне - гадюка и гадюка.

- Собираемся, уходим! - скомандовал старший.

Подосадовав, что так и не успел просушить одежду, я влил в Рогова сил.

- Вот тебе и пикничок с шашлычком, - пробормотал Василий, благодарно жмурясь от целительной энергии.

- И пирожки с котятами… - в тон ему произнес я.

Еще двоих мы потеряли в течение следующего часа. На очередном подтопленном участке двойка впередиидущих вдруг сорвалась и помчалась вперед, не разбирая дороги. При этом они радостно орали какую-то чушь и размахивали руками.

- Назад! - тщетно взывал к ним Упилков. - Это галлюцинации от газа! Все назад!!!

Мы-то послушались, а вот двое надышавшихся так и неслись к чему-то заметному лишь им. Закончилось для них все грустно: уже встреченные нами псевдовыдры налетели на неповоротливую в воде добычу и в мгновение ока уволокли в заросли, оставив от двух здоровых мужчин лишь круги на воде.

Как бы ни был я потрясен всеми этими смертями, циник внутри меня бесстрастно отметил: уже не три к одному, а всего лишь два к одному. Правда, если считаться магами, то за команду Потемкиных остались одни одаренные, а у нас был балласт в виде Рогова.

Скооперировав всех, кто умел управлять воздухом, Упилков организовал продуваемый коридор вдоль прохода. Какое-то количество газа нам все равно досталось, потому что рядом со мной прямо по воде долгое время не спеша брел Елизар Андреевич, выговаривая мне за все совершенные ошибки. Слава богу, но идти за ним дед не звал, а один раз даже указал на провал, позволив остаться на ногах там, где остальные свалились, за что ему огромное спасибо. Бред был настолько реален, что в момент исчезновения призрака я еще некоторое время жалел, что не успел нормально попрощаться со стариком. По-моему, даже слезу пустил по этому поводу.

Зато подобрав сопли, успел подхватить бубнящего Рогова, уже готового свернуть, доказывая неведомому Колянычу что-то о количестве вина для банкета. Освежающая волна вернула майору мозги на место, и он дикими глазами уставился на меня:

- А где Светлов?

- Волки съели.

- Какие волки? Мы вообще где?

- Все там же, Василь, на болоте. - С ужасом обратил внимание, что напяленная на Рогова личина из-за прокачки жизни начала сползать. Пользуясь всеобщим замешательством - а не одни мы словили глюки - как мог привел Рогова в подобие Поморцева, но лучше бы ему в ближайшее время не умываться, потому что Поморцева я знал не слишком хорошо, и результат получил соответствующий.

- А? - завертел головой оперативник. - Господи, а я так надеялся, что этот ад уже позади! Прикинь, начальству уже отчитывался!

- Угу, и следующий чин уже обмывал! Слышал я, как ты спорил - три ящика шампанского или четыре брать… Терпи, недолго осталось.

К моему тайному сожалению - несмотря на галлюцинации, никто не отстал. Так и брели вперед всем составом, преодолевая то воду, то все чаще встречающиеся заросшие участки суши, которые все так же плотно были покрыты кустами-извращенцами. Вот только одаренные вскоре выдохлись и колдовали на пределе: вряд ли им приходилось раньше применять свои силы столь интенсивно. Все чаще стали привлекать Земелю: его огненные шары прожигали проход, а кто-то из светлых, идущих с ним в паре, заливал начинающийся пожар. Надышавшись дымом в первый раз, еще раз модернизировали способ - теперь еще и вентилировали просеку, пока мы по ней шли. В этот круговорот включился и князь, показав себя мастером воздуха, но и он к концу дня выложился почти до донышка.

Открытое место возникло перед глазами неожиданно.

- Привал! - Народ с настороженностью начал осматривать полуразвалившийся остов избы и чистое пространство размером с десяток соток. А после со стонами повалился на землю. Хотел я последовать их примеру, но защелкнувшиеся браслеты с блокираторами не дали.

- ?.. - вопросительно смотрю на Павла.

- Не злись, всего лишь мера предосторожности.

Оглянувшись, вижу подобные украшения на всей своей четверке, даже на бесталанном Рогове.

- И зачем это?

- Мера предосторожности, как я уже сказал. Не даст тебе и твоим людям наделать глупостей. Я даже не буду ограничивать их передвижение, все равно отсюда без моей помощи вам не выбраться!

- Мы вроде бы и не собирались…

Павел крепко сжал мое запястье и проговорил:

- Тем более! Цель близка, и нам не нужны неожиданности! Помоги мне, и я освобожу и тебя, и твоих людей. Не подведи меня, сын!

Отодвинувшись, он обвел рукой пространство вокруг:

- Когда-то здесь был скит отшельника. Именно он приютил у себя нашего предка с остатками команды, когда корабль потерпел крушение. И именно ему оставил на сохранение наш предок драгоценный груз, прежде чем отправиться в обратный путь. До людей добрался только он один - и умер, так и не успев поведать, где именно спрятано сокровище.

- А при чем тут я? И это украшение? - протянул я папане скованные руки.

- Наш с тобой предок спрятал где-то здесь кучу алексиума. Отсюда есть три прохода: туда, туда и туда! - махнул рукой, указывая направления, князь. - Нужный путь отмечен, но мы не видим как. А вот ты - можешь увидеть. И браслеты этому не помеха.

- Интересно, с чего вы так решили?

profilib.net

Алексей Федорочев - Лестница в небо

- Ефим ни при чем. Похороны князя по всем каналам транслировали: думаешь, я своего сына в толпе не узнаю?

- Мам! Я хотел оградить тебя от них! Ты не думай!.. - заоправдывался я.

- Верю! И даже благодарна: видеться с ними я не хочу, здесь ты правильно догадался. Мне дорого стоило принять твое сближение с ними, но от судьбы, видимо, не уйдешь. Не расстраивайся, - попыталась приободрить меня она, видя мое замешательство, - я знала это с самого твоего детства. Елизар Андреевич, царство ему небесное, из-за этого меня и удочерил, уберечь хотел. Кто ж знал, что он так быстро скончается?..

Да как же! Уберечь! Это тебе он лапши навешал, а на деле там черт ногу сломит, в его мотивах!

- Но мы сейчас не об этом, - продолжила мать. - Митя - уже отрезанный ломоть, ему теперь не до меня. Увидеться на полдня раз в полгода… Ну, может, летом еще приедет ненадолго… Ты с Потемкиными. Ефим уедет на войну, и что я? Как мне-то жить?

- А как я буду жить, зная, что ты в опасности? А Митька как? Мама, почему ты нас опять бросаешь?! Может, и я тебе неродной?

Боль от пощечины прервала мой отчаянный монолог. Пасха, похоже, надолго станет моим самым нелюбимым праздником.

На скамейке в крохотном скверике перед домом главы ПГБ я сидел долго, перебирая, что могу предложить всесильному человеку за его вмешательство в судьбу матери. Замкнутый порочный круг: уберегая мой секрет, мать ничего не сказала Ефиму о моей роли в его восстановлении, зато как верная подруга собралась последовать за ним на край света. Теперь, чтобы спасти мать, мне придется продаться Тихону Сергеевичу - никого другого, обладающего такой властью, среди своих знакомств я как ни искал, не смог найти. Оставалось только надеяться, что Милославский и сам не особо заинтересован, чтобы единственный по-настоящему близкий человек его подопечного сгинул на краю земли ни за понюшку табаку. А если заинтересован?.. Невооруженным же взглядом видно, как нас специально от Митьки отдаляют! Бли-и-ин, как же все сложно-то!..

- Между прочим, охрана уже всполошилась, - раздался над ухом знакомый голос Кугурина.

- Здравствуйте, Антон Алексеевич! - поздоровался я с помощником хозяина дома.

- "И думы тяжкие гнели его чело…" - оглядев меня, процитировал мужчина что-то из былинного эпоса. - Пойдем в дом, Тихон Сергеевич уже минут пятнадцать на тебя из окна любуется. Обедать не садится, а в его возрасте режим соблюдать надо. И, кстати: Христос воскрес!

- Спасибо, что-то слышал об этом… - невесело отшучиваюсь я, но тут же исправляюсь: - Воистину воскрес!

- Богатым будешь! - выслушав мое приветствие, заявляет Тихон Сергеевич, - Вот не поверишь, но только вчера тебя вспоминал!

- Плохим или добрым словом?

- К слову пришлось. Но раз богатство предрекаю - получается, хорошим! - непонятно ответил хозяин. - Не стой столбом, садись! Отведаем, что бог послал. Приборы сейчас принесут.

Многие ли из жителей Петербурга могут похвастаться, что вынудили поделиться условно праздничным обедом (не забываем про диетическое питание) главу Приказа государственной безопасности? Думаю, таковых можно пересчитать по пальцам. Только перед кем похвастаться этим достижением? Перед Шаманом, который все еще не верит в факт нашего знакомства?

За едой выслушивать проблему Тихон Сергеевич отказался, но и тянуть, видя мое состояние, не стал: сразу же после обеда мы уединились в его кабинете.

- Ну выкладывай!

Выложил.

- Хм, я, признаться, был уверен, что тебя другое гнетет… Ошибся, бывает… Значит, душу закладывать пришел? - внезапно гаденько захихикал он.

- Примерно, - не разделил я его радости.

- Вот ты даже не представляешь, как хочется мне с тебя что-то стребовать за эту услугу! - продолжил он ехидным тоном. - Вот знал бы ты, в чем вся соль, - посмеялся бы со мной вместе!

- Так поделитесь, я весь внимание! - нервно отзываюсь на его слова.

- Извини, но ты так трогательно переживал, готовился торговаться со мной, что удержаться просто выше моих сил! - Смешки у Милославского все более мерзкие выходят, хотя, казалось бы, гаже уже некуда; но терпеливо слушаю. - Запомни! - неожиданно жестким тоном продолжил он без малейшего следа веселья. - Твоя мать - родственница действующего сотрудника Приказа, а Дмитрий стал таковым, едва переступил порог академии! Никто и никогда не отправит ее в место, где есть шанс, что ее захватят и будут шантажировать ее жизнью нашего человека! Пошел бы к нам служить - давно знал бы эту прописную истину! Во-вторых, если бы не начал паниковать, а дал себе труд разобраться, то узнал бы, что в экспедиционный корпус женщин не берут в принципе, ни на какие должности!

- Согласен, сглупил. - Кто бы знал, сколько сил потребовалось мне, чтобы не начать биться головой о ближайшую стену. Идиото!!! Дебило!!! Но все же почти ровным голосом оправдываюсь: - Но даже зная это, все равно бы беспокоился. Влюбленная женщина - она как танк, сносит любые препятствия.

- Сомнительно, потому что есть еще и "в-третьих"! Это негласно, но тем не менее соблюдается повсеместно: одаренных женщин детородного возраста без защиты и сопровождения за пределы империи вообще стараются не выпускать.

- Спасибо, Тихон Сергеевич! Вы просто не сможете оценить всю тяжесть камня, который сняли с моей души! - от всего сердца поблагодарил я собеседника, вернувшего мне краски жизни.

- Теперь перейдем к ее жениху. Я, как ты знаешь, пока еще опекун их с Дмитрием рода, поэтому волей-неволей, но за ее жизнью присматриваю, как и за твоей, - объяснил свой интерес Милославский. А то я не знал! - За него просить будешь?

- Нет! - сразу же обозначил я свою позицию: продаваться за Большакова не собираюсь.

Тихон Сергеевич со странным интересом оглядел меня, но ничего не сказал, а подошел к бару и стал наливать себе коньяк. Посчитав, что выделенное мне время подходит к концу, я приготовился прощаться, но тут заметил, что хозяин достал еще один снифтер, потом передумал, вернул его на место и достал бокал для сока.

- Тебе какого?

- Апельсинового. - Милославский собственноручно налил мне напиток.

- Мне интересно, отдаешь ли ты себе отчет, насколько ты везучий нахал? - с легкой усмешкой спросил меня он, протягивая питье.

К этому моменту душевное равновесие ко мне уже вернулось, поэтому удалось настроиться на хождение по тонкому льду, которое многие почему-то называют беседой.

- Я еще и обаятельный!

- Это у тебя наследственное, - отмахнулся он на мою реплику, - а вот везение… даже и не знаю от кого. Ты хоть представляешь, что бы я сделал с любым другим человеком, о котором бы точно узнал, что он в состоянии вернуть перегоревший дар?

- А я хоть раз вам такое заявлял? - вопросом на вопрос отвечаю собеседнику.

- Браво! - похвалил хозяин дома, изобразив пару хлопков в ладоши. - Ни капли лжи!

Сделав глоток ароматного напитка (а мне оставалось только завистливо хлебать сок), он продолжил:

- Один раз случайность - перегорел, восстановился. Бывает. И не так уж и редко, на самом деле. Кстати, еще тогда хотел спросить, но забыл: зачем ты свою медкарту уволок? Ведь ваш доктор все твои болячки наизусть знал, ты ж в его пенатах частым гостем был?

- Мне было тринадцать, я был до жути напуган, по уши накачан успокоительным и наркотой, каких логичных действий вы от меня ждали?

- Ну в остальном ты вполне грамотно действовал, даже удивительно. Придется принять к сведению, что пугать тебя не стоит, - веселится он. - Но это так… Второй раз - вдруг выходит из комы Дарья, твоя мать. У нее вроде бы была другая проблема. Тоже с источником, но другая, так что с тобой тогда не связали. И теперь ты мне рассказываешь, что перегоревший пилот, но абсолютно случайному совпадению являющийся ее женихом и работником твоего "Кистеня" - ну просто абсолютно случайно! - вдруг стал восстанавливаться.

- Вы же сами сказали, что я везучий, - развожу руками.

- Нет, везучесть твоя в другом заключается. Знаешь, почему ты все еще сидишь здесь, а не следуешь под конвоем в какое-нибудь закрытое учреждение? На Дмитрия не ссылайся, ему еще долго не до тебя будет.

Голосу не доверяю, потому что во рту внезапно, несмотря на только что выпитый сок, пересохло. Это здесь еще о Григории не знают! Вопросительно смотрю на хозяина кабинета.

- Вижу, осознал. Считай, что сейчас я расплатился с тобой за спасение своих внуков. Я знаю, что ты тогда действовал в своих интересах, но как бы то ни было, костлявую от Юрия и Андрея, а также еще от пары десятков детей ты отвел.

- Осознал, спасибо, - только и сумел произнести. Сегодня выдался такой день, что то и дело приходится брать себя в руки. Справился я и на этот раз. Наверное, привыкаю.

- Не стоит паниковать, я лишь обозначил свой интерес - на тот день, когда ты снова придешь со мной торговаться. И просто на будущее: позаботься о том, чтобы в случае твоей неожиданной кончины этот секрет не пропал. Согласись, будет обидно.

- Приму к сведению ваши слова, - уже окончательно спокойно отвечаю.

- Прими, будь так любезен. Еще рекомендую запомнить, что ты только что выдал со всеми потрохами свое слабое место. Не вскидывайся! - махнул он рукой на меня. - Во-первых, любить мать - это нормально. Во-вторых, я это и так знал.

- Тогда к чему это было? - В принципе, почти сразу признаю его правоту: любить мать - это действительно нормально.

- Ты последнее время так старательно рвешься наверх, что даже я обратил на это внимание, а будь уверен, пристально следить за твоей жизнью у меня лишнего времени нет. Ты в моем расписании даже не сотый номер. Но раз уж выбрался, то будь добр, соответствуй: либо избавляйся от слабостей, либо скрывай, либо защищай.

profilib.net

Алексей Федорочев - Лестница в небо

- Дай ручку! - Я растерянно посмотрел по сторонам - вот чего-чего, а ручки у меня не было. Шагнувший к нам Шаман протянул Павлу необходимый предмет. - При свидетелях заявляю: признаю присутствующего здесь Васина Егора собственным старшим сыном! И прошу императора признать этот факт! - Поставив размашистую роспись под документом, князь властно протянул мне бумаги: - На! Это теперь твое! Тебе же хотелось этого! Я же видел по твоим алчным глазам, хотелось! Так на, забери! Но поклянись, что Михаил не доживет до совершеннолетия!!!

Да какого хрена!

Отпрянул от протянутых бумаг.

- Поклянись!!! Сделай это!!! - вцепился в мою руку князь, вкладывая чудовищную мощь в ментальное давление и старательно уменьшая свои шансы на выздоровление. Точку в нашей возне поставил выстрел, проделавший дыру в виске Павла. Пока мы как бараны толпились около него, Упилков успел отползти и нашарить уцелевшей левой рукой отброшенный нами пистолет. Наведенная мной болтливость и рассеянность с него уже слетели, а отчаяние придало сил: на сей раз Гаврила не промахнулся. Вторую пулю принял на броник Земеля, закрыв меня телом, а больше попыток эсбэшнику не дали два светлых пилота, запустив в него разом всем арсеналом. Вид расчлененного тела стал последней каплей сегодняшнего дня - меня начало судорожно рвать.

Отвалившись от кустов, пошел проверять уже вставшего Земелю. Ерунда, синяк на полгруди ему залечил, даже не напрягаясь. Колдовать в этом месте вообще было легко.

Поднял с земли прошение. Прочитал. Бросил взгляд на два распростертых тела.

- Детоубийцы… Братоубийцы… Отцеубийцы… Женоубийцы… Насильники… Хорошенькая семейка…

Посмотрел пилотам поочередно в глаза.

Посмотрел на Рогова.

Помедлил, давая себе шанс передумать.

Скомкал и отбросил бумагу в сторону.

- Меня зовут Васин Егор Николаевич. Я сирота. Я дворянин Российской империи, и у меня грандиозные планы на эту жизнь. А эти люди… - При виде нарезанного ломтями тела Упилкова опять затошнило, но перетерпел приступ. - Эти люди мне никто!

Земеля и Шаман подошли и взяли за плечи, поддерживая мое решение. Бок согласно прикрыл глаза. Так мы и стояли какое-то время, пока вопль одного из десантников, приземлившегося точно в заросли куста-мутанта, не отвлек нас. Вояка матерился и орал, а мы ржали как кони и не могли остановиться.

- А у меня сегодня день рождения! - некстати вспомнил я. Эта реплика породила еще больший взрыв хохота, сейчас нам все казалось страшно смешным.

Где-то в стороне громыхнуло, первые капли дождя, шурша, упали на землю и зашлепали по водной глади. Еще один десантник попал в кусты, оглашая всю округу нецензурной бранью.

И жить было упоительно хорошо.

Я не красна девица, но видом Алексея в парадном кителе залюбовался. Умом понимал, что этот раздолбай и бабник - вообще-то талантливый офицер и герой, но вот увидел его таким торжественным, со всем "иконостасом" - и проникся. Вышедший в холл Олег поразил не менее плотным рядом наград. Тихушник! А ведь никогда не говорил! Ревнивыми взглядами пилоты окинули грудь друг друга, посчитались орденами, а потом, совершенно неожиданно, капитан Васин отдал рукой в белоснежной перчатке воинское приветствие майору Васину, а тот ответил точно по уставу. Видел, что прикалываются, но красиво же, черт побери!

Сашина планка была гораздо скромнее, зато он щеголял эполетами с майорскими звездочками - по итогам нашего похода ему присвоили следующее звание, а этим двоим всего лишь вернули прежние и все награды. Милославский поклялся, что Волковы никогда и никак не смогут связать майора Васина с майором Шалмановым, и думаю, ему можно в этом вопросе верить.

Я же один томился в парадном, но абсолютно гражданском костюме - гимназическая форма давно была неактуальна, а в военную медицинскую академию, поразмыслив, решил не спешить - успею перевестись после третьего курса. Отдал документы в Ванину, побуду еще немного свободным человеком.

Награждение было закрытым, кроме нас отмечали еще и тех, кто эту операцию готовил и курировал, зато произвел его самолично Константин И. Церемония шла строго по регламенту, но я к этому моменту уже имел в багаже целых две приватных беседы с монархом, так что кроме положенных слов благодарности сказать мне ему было нечего. Точнее, было, но свои мысли по поводу высочайшей шутки, сотворенной со мной, высказывать в лицо императору все же не стоило.

- Благодарю за службу, граф, и жду от вас новых свершений, - произнес Константин, надевая мне на шею орден на ленте и протягивая ладонь для рукопожатия.

- Служу Отечеству! - заинструктированный церемониймейстером, отозвался я, сжимая монаршую кисть аккуратным выверенным движением. Смех смехом, а необходимость соблюдать предельную осторожность при пожатии императорской десницы распорядитель доносил до нас не менее часа, не забыв повторить это напутствие еще раз перед самым входом в зал.

Справа от меня еще звучали аналогичные отзывы пилотов и людей Милославского, а я вспоминал очень долгий и насыщенный месяц, который предшествовал этому событию.

В знакомой спецгостинице при ПГБ мне достался тот же номер, что и в прошлый раз. Дежавю, опять встречаю июль в этих стенах, как бы в традицию подобный отпуск не вошел! Утешало, что компания у меня в этот раз подобралась неплохая - пилотов тоже законопатили - и пока мы не написали тысячи рапортов и расписок о неразглашении, на свободу не выпустили. Лишь на один день удалось вырваться из заточения - сопровождал тело Павла семье. Тихон Сергеевич предлагал освободить меня от этой скорбной обязанности, но я посчитал это малодушием. В конце концов, именно мое любопытство привело к случившемуся итогу.

До родни положение дел уже довели, так что никакой речи о регентстве над наследником не шло. Петр Потемкин, еще не утвержденный, но ожидаемый глава клана, принял меня, мягко скажем, неласково, а Полина Зиновьевна, ради которой я и пошел на эту миссию, так и не спустилась - лежала с сердечным приступом. Подозреваю, лишь присутствие служивых людей удержало будущего князя от попытки убийства, но в обратный путь до двери меня проводили очень многообещающим взглядом.

Впрочем, уже через пару недель, изучив доставленный образец энергоблока, Потемкины вспомнили о блудном родственнике, и бабуля вновь появилась в моей жизни, но теперь для меня эти встречи были приправлены ощутимым чувством вины, так что былого удовольствия не приносили. А смотреть, как натужно и приторно улыбаются мне дядя с женой, оказалось сомнительным развлечением. Первой, к моему удивлению, не выдержала дядина супруга: пережив три подобных визита, она затащила меня в тот самый памятный кабинет и без обиняков спросила:

- Чего тебе надо?

О! Торгуясь с этой мадам, я получил истинное удовольствие! Кем бы ни значился официально Петр, но яйца в их чете достались не тому. И главой клана он будет только номинальным. В результате переговоров с Ксенией Аркадьевной мы оба охрипли, отбили ладони об стол, заработали по несколько десятков седых волос, но все же пришли к соглашению: десять процентов от стоимости каждого энергоблока, сделанного по бушаринской схеме, будут моими. Правда, я при этом забываю дорогу в их дом, видясь с бабушкой - которая, оказывается, сама желала этих встреч, - исключительно на нейтральной территории. А при случайных столкновениях мы демонстрируем свету взаимные вежливость и учтивость, не навязывая друг другу собственное общество. Как по мне - идеальные условия.

Первый выпуск энергоблоков по новой технологии профессора, которая позволяла сэкономить на каждом движке почти половину алексиума и золота, одновременно увеличив мощность, ожидался уже в сентябре. Учитывая, что Павла наградили посмертно, а под эту лавочку Потемкиным увеличили квоту на алексиум, уже к новому году финансовые проблемы клана должны были остаться позади. Так же как и мои.

Милая шуточка императора с графским титулом железобетонно оградила меня от попыток наездов, показала всем, кто мой покровитель, но… потянула за собой кабалу похлеще. Родовые земли, которые полагались в придачу к данному титулу, были чертовски обширными, занимали целый остров и находились… значительно севернее полярного круга. В подданных у меня были разве что гагары, гнездившиеся летом в этих неуютных скалах, а извлечь выгоду я мог бы исключительно из продажи веками копившегося птичьего помета. Зато налоги! Налоги с родовых земель взимались по высшей ставке! И избежать их можно было, только находясь даже не на государственной, а на прямой императорской службе. Очешуительная перспектива!

В качестве "разумной просьбы" Константин вполне мог принять мою личную клятву, и, скорее всего, он ее ожидал, но… я такой власти над собой дать был не готов. Трудно объяснить, но есть разница между понятиями "служить империи" и "служить императору". Для меня, по крайней мере. Я полюбил эту родину, принял ее всем сердцем такой, какая она есть, но некоторые понятия для меня остались неизменными.

Мое решение приняли. С иронией, присущей императору, но приняли. Он, по-моему, вовсю забавлялся, видя мое трепыхание, но, пожалуй, именно тогда его легкая необидная насмешка заставила меня уважать Константина и как первое лицо государства, и просто как человека.

- Князь, княгиня… - поклонился я шедшему навстречу Кириллу Александровичу с семьей. Торжества по случаю очередного Дня империи подходили к концу, и княжеское семейство спешило на церемонию открытого награждения, начинавшуюся вскоре после только что состоявшегося нашего, закрытого.

- Граф… - слегка заторможенно откликнулся Задунайский, в лучших традициях Земели заламывая бровь.

profilib.net

Алексей Федорочев - Лестница в небо

А с четверга жизнь потекла обычным порядком, словно и не было этих нервных дней. Где-то за начавшимися метелями пропали Потемкины с результатами теста, разве что Ангелина по-прежнему пыталась при случайных встречах прожечь во мне взглядом дырку. С Машей контакты ограничил, перебравшись за столик к Сергею Гагарину. Серега оказался компанейским парнем, обожал футбол и девушек, флиртовал напропалую со всеми одноклассницами, подшучивал над остальными, умудряясь как-то в этом хаосе учиться на одни "отлично". Типичный мальчик-мажор, но при этом настолько обаятельный, что презирать его по данному признаку никак не получалось. Приятели были ему под стать, так что сойтись удалось легко. Заодно и Боря забыл первый неудачный любовный опыт и с головой окунулся в суматоху школьной жизни.

Затих обработанный Гришка. Молчали Задунайские. Пропал Рогов со товарищи. "Кистень" работал в штатном режиме.

Пережили приезд Ярцева-старшего. Слава богу, свободного времени у него было мало, так что навестить наше обиталище он не смог, но заставил вспомнить, что мебель в дом нормальные люди вообще-то покупают. Да и ремонт делают не силами китайцев-энтузиастов, а нанимают профессионалов. Зато Лев Романович успел запенить "Касатку", пришлось даже сводить его с Горевым на предмет приобретения чего-то похожего. Через день дюжие матросы привезли три тысячи - проценты за посредничество в этом. Мелочь, а приятно. Разделил деньги с Борькой, он хмыкнул, заявив, что на отце еще не наживался.

Пользуясь затишьем, обстоятельно поговорил с Бушариным о его исследованиях; как всегда, узнал много нового и интересного. Александр Леонидович, немного заброшенный мною в последнее время, собирал новый испытательный стенд на пару с Виктором. Но, как бы ни хотелось мне ускорить его работу, нанимать дополнительных помощников не стал - изредка помогал собственными руками, привлекая за компанию то Черного, то кого-то из родичей. Никто, кстати, никогда не отказывался, посиделки выходили веселыми, уютными, как раньше, а профессор еще и просвещал нас по ходу.

Что еще? Купил и выдарил сестричкам по цепочке с кулоном из нефрита.

- Их можно носить как браслеты? - через Чжоу спросили у меня красавицы.

- Да как угодно, так и носите, хоть на руках, хоть на ногах. - На моей памяти было много девушек с цепочками-браслетами на запястьях или щиколотках, так что не видел в этом ничего странного и уж тем более криминального.

Помог девушкам застегнуть украшения именно так, как каждая хотела, за что удостоился трех горячих поцелуев под конфуциански нечитаемыми взглядами остальных китайцев.

Поступок имел неожиданные последствия: с этого дня я перестал спать в одиночестве. Поочередно кто-то из сестричек под покровом темноты прокрадывался ко мне в спальню и скрашивал ночные часы. Сначала даже испугался, что обмен браслетами означал какой-нибудь неизвестный мне брачный ритуал, но ни литература, ни единственный признанный в нашей компании китаевед Шаман ничего не могли сказать по этому поводу. По крайней мере, свадьбы в современном Китае ничего общего с браслетами не имели.

Минусом шло то, что пришлось ограничить и без того редкое общение с мамой. Рисковать ею в свете интереса Потемкиных и Гордеевых мне не хотелось, так что мог видеть матушку, только прикрываясь начавшим работать в "Кистене" Большаковым. Пока еще это не стало проблемой, но на будущее требовалось как-то получше залегендировать наши встречи. Как мою мать ее знало очень ограниченное количество людей, у всех были свои резоны не делиться этой информацией дальше, так что с этой стороны подвоха не опасался. Под предлогом знакомства с местом работы ухажера провел ей экскурсию по офису "Кистеня" и нашей базе, к тому моменту принявшей более-менее обжитой вид, удостоился похвал. Почему-то уверен, что нашу контору она представляла как грязный подвальчик в какой-нибудь темной подворотне, но, увидев реальное положение дел, родительница слегка оттаяла.

Первая ласточка последствий ноябрьских событий прилетела через три недели с Брониславом. Руслан Францев, которого мы давно звали Русом, возглавив нашу собственную только что созданную службу безопасности, долго ныл, что без Костина-младшего ему жизнь не мила, звонил тому в Москву, заманивая калачами и пряниками, а также горами работы, и, похоже, добился, чего хотел. Слава приехал не с пустыми руками: "Московский вестник" и пара других изданий на странице с некрологами напечатали о трагической кончине Гордеева Александра Федоровича, пусть земля ему станет комом.

- Ха! Вот не знал я его лично, а все равно приятно! Еще чем порадуешь?

- Капитан Рогов вчера к Александру Владимировичу заходил, сказал - вам скоро ждать его в гости. Просил передать дословно, что свиньи нынче жирные уродились. Егор Николаевич, это он про наших фигурантов?

- Много будешь знать - скоро состаришься. - Угрозу подарить свиней Славиному отцу я не выполнил, поросят куда-то пристроил Ли, так что роговская милая шутка прошла мимо основного состава "Кистеня", оставшись нашим паролем.

- Извините… - смутился Бронислав. - Вот еще есть несколько некрологов, мне кажется, это по нашему делу.

- Оу! В Коломне нынче эпидемия бушует! Гордеевы мрут как мухи… - Не все упомянутые в газетах фамилии относились к этому семейству, но связи между ними прослеживались. - Ух ты! Тяжелая болезнь отца семейства! - Я обратил внимание на обведенную ручкой короткую статейку о срочной госпитализации шестидесятипятилетнего Михаила Гордеева. Материал был явно проплаченный - уж очень изобиловал описанием прошлых благодеяний и заслуг Михаила Алексеевича, но сам факт! Поглядел на дату выпуска - больше недели назад.

- Не узнавали, так и лежит, болезный? Или подлечили уже?

- Василий Нестерович строго-настрого запретил в Коломну соваться. Но у меня там одноклассник живет, так он говорит, что, по слухам, болезнь тяжело протекает, вроде как не жилец уже.

- Ай-ай-ай! Какое горе, какая утрата! - фальшиво всплескиваю я руками.

- Да-да, таких людей теряем! - поддержал мое злорадство Бронислав.

- Кого хороним? Привет, Слава! - В своем собственном кабинете наконец появился директор "Кистеня", занятый до этого отправкой очередного каравана со склада нашего заказчика. На этот раз начальником конвоя отправился Шаман, так что ждать Леху в ближайшие дни не стоило.

- Да вот, погорюй с нами: такие люди нас покинули! - передаю стопку газет Олегу.

- А! Бок вчера звонил уже, порадовал, просто тебе звонить не стали, поздно было.

- Ради такой новости могли бы и разбудить, чай, не чужой человек помер!

- Это точно! О! Да я смотрю, у Потемкиных сплошные несчастья в родне! - наткнулся он на ту же статейку, что и я. - А про этого Саша не сказал.

- Вот-вот! Живем теперь за МКАДом, новости доходят с гонцами. Хорошо еще не почтовыми голубями шлют!

- Ладно, хорошую новость не грех и подождать, чтоб настоялась немного. Надо было просто выписать газеты и не маяться. На следующий год подписку оформим. Слава, ты к нам насовсем или только посылку передать?

- Насовсем, Олег Петрович! Руслан Игоревич ведь с вами мой перевод согласовал?

- Да он нам все уши прожужжал, какой ты незаменимый! - успокаиваю я парня. - Устраивайся; можешь на первое время, как раньше, на базе обосноваться, комнату тебе в гостевом доме выделят. Только к Русу сначала сходи, он тебя оформит как полагается.

- Конечно, Егор Николаевич! Олег Петрович - я побежал?

- Погоди, больше нам ничего нет? Не забыл что?

- Здесь все. Александр Владимирович еще часть бумаг со мной передал, но их Борис Львович уже забрал.

- Бухгалтерия всякая, - поясняю для Олега.

- Ладно, понял. Ну что, добро пожаловать в столицу, Бронислав Ярославович! Будем теперь работать вместе?

- Олег Петрович, зовите по имени, как раньше! - совсем тушуется этот неглупый, но затюканный отцом парень. - Или вообще Броненосцем, я привык.

- Да я и скунсом не постесняюсь, если заслужишь на орехи. Но подчеркнуть-то момент я могу! Ты здорово нам помог, Рус тебя хвалил, так что мы тебе рады! - Олег жмет окончательно смущенному Брониславу руку и отпускает устраиваться.

- Рад? - спрашивает Олег, наливая себе и мне по глотку коньяка.

- До одури, - честно признаюсь я, - Рогов, конечно, повыступает еще, но сам факт, что никому душу закладывать не пришлось, греет эту самую душу несказанно.

- Не тяни на Василия, нормальный он. Сами бы мы точно дров наломали.

- Да я не спорю, нормальный. Хитрован, конечно, что-нибудь с меня все равно стрясет, но за такое не грех отблагодарить. Что-нибудь придумаю, чтоб не по службе, а лично ему подогнать.

- Все они там такие, ты вот тоже не подарок, хоть и не служишь, а только воспитывался в их среде. Только ты все равно берегись, я сам с родней нахлебался, так что представляю, что в иных семьях может твориться, а уж у Елизаветы Михайловны возможности одним "Фаворитом" могут не ограничиваться.

- Пока Потемкины вообще молчат. Я, конечно, понимаю, что им сейчас не до меня, - киваю на ворох газет, - но пока от них ни слуху ни духу.

- Ну, за смерть врагов?! - произносит короткий тост Земеля.

- Присоединяюсь, - чокаюсь рюмкой с микроскопической дозой напитка.

profilib.net

Алексей Федорочев - Лестница в небо

ИНТЕРЛЮДИЯ ДЕВЯТАЯ

Поток приносящих соболезнования: сочувствующих, равнодушных и даже откровенно злорадствующих уже к середине дня превратился в хоровод смазанных лиц. Потом, потом он сам и вместе со своими аналитиками посмотрит записи, чтобы сделать выводы, но сейчас больше всего хотелось запереться в спальне, вытянуться на кровати и не видеть, не видеть эти опостылевшие рожи! "Понимаю вашу утрату!" Да что бы вы, сволочи, понимали! Да, у нас были разногласия с отцом, на многие вещи мы смотрели по-иному, но, черт возьми, это был мой отец! Я любил его!

Про жену, похороны которой проходили одновременно с отцовскими, иначе чем матом не думалось. Никчемная сучка, даже смертью своей доставившая море проблем!

Сбоку к нему жался с трудом сдерживающий слезы Миша, девочки поддерживали бабушку. Вот она, самая первая и главная проблема! Сумеет ли он как раньше относиться к детям, зная, что натворила их мать? Тот самый роковой вечер в который раз предстал перед глазами.

Неотвратимым повеяло еще в тот момент, когда он увидел входящего в двери особняка отца - тот был на себя не похож. Вскрывшаяся связь Гордеевых с конгломератом торговцев одаренными людьми жестко ударила по Потемкиным. Нет, на допросы их не таскали, все было чинно и деликатно, глава Приказа и его доверенные люди смиренно с виду просили уделить им время. Но вот показным смирением этим ни отец, ни сын даже на мгновение не обманывались: цепные псы императора только и ждали команды "фас".

Надежду дарило то, что в делах "Фаворита" и еще нескольких подобных контор, разбросанных по стране, Потемкины никак не были замешаны, как бы тщательно ни искали следователи зацепки. Не были, не состояли и даже, к счастью или нет, ни сном ни духом… Отец, ездивший сначала в Зимний, а потом и в Гатчину ежедневно, как какой-нибудь мелкий клерк на работу, все-таки нашел возможность напроситься на высочайшую аудиенцию, когда следствие подошло к концу. Но, судя по виду, новости он принес неутешительные.

Когда старик, а теперь он выглядел именно так, молча, шаркающей походкой прошел мимо выскочивших навстречу домочадцев прямиком к себе в кабинет, оставшиеся на лестнице мать и сын тревожно переглянулись и бросились следом. Все так же молча глава семьи проследовал к своему месту, споткнувшись на ступеньке, положил на стол незнакомую папку и уселся в кресло, упершись локтями в столешницу, а лбом - в сплетенные пальцами руки.

- Все так плохо?..

- Он требует мою голову.

- Как? - ахнула княгиня.

- Не бойся, не в том смысле. Мне приказали отойти от дел, передать власть любому сыну и никогда больше не посещать ни столицу, ни другие крупные города. Алексиум нам опять урежут, а о Камчатской концессии можем вообще забыть, отберут еще кое-что, но это уже по мелочи. Возможно, придется отдать Лину или Катю кому-нибудь из царских любимчиков со значительным приданым, но это пока не точно.

- Господи, это ведь натуральная ссылка с конфискацией! - всплеснула руками Полина Зиновьевна.

- Мы же не имели к их делам касательства? - рискнул спросить Павел.

- Это плата за то, что нам позволят сохранить лицо. Да что там лицо - просто остаться в живых! Вот, полюбуйтесь! - Князь вытряхнул бумаги из принесенной папки на стол.

По мере чтения Павел все больше чувствовал, как от ужаса у него встают волосы дыбом. Лиза, которую он ни капли не любил, но все же терпел как мать своих детей, на пару с тестем представали перед ним ожившими чудовищами из страшных, очень страшных сказок.

Рядом заплакала мать:

- Это что же? Это они так с мальчиками?.. А я-то думала…

- Мы все на кого угодно думали, - ответил князь, сжимая руку жены, - мне намекнули, что скачок способностей у Миши может быть тоже с этим связан.

- Сына не отдам! - ощерился Павел.

- Просто пугали, - отмахнулся старик, - было бы что-то конкретное - разговор по-иному вели бы…

- Может, лучше тогда Петру главенство передать? Или Андрею?

- Видит Бог, я люблю вас одинаково, но у Андрея одни гулянки на уме, с единственным заводом едва-едва справляется, а Петр клан не удержит - слабохарактерный. Им жена вертеть будет, не успеем оглянуться - Потемкиными останемся только по названию, кругом одни Политовы будут.

- Да уж…

- Так что сын, не на кого мне, кроме тебя, все оставить. Прости старика, я виноват - поверил не тем людям, Лизку тебе навязал. Теперь вот расхлебывать еще эту кашу придется.

- Что теперь с Лизой будет?

- Ордер на арест подписан, но до утра будет лежать у императора в кабинете - это мне четко дали понять. Его величество не хочет расшатывать лодку сильнее и предавать дело огласке, это еще по Гордеевым видно было - не зря же их смерти так обставили. Они же не только с нами, они еще и с Волковыми породниться успели. С Юсуповыми дела имели, а эти вообще сейчас у государя в фаворе. Так что нам дали возможность уладить все по-тихому. Слухи, конечно, пойдут, тут уж никуда не деться, но точно знать никто не будет. Потом, когда все немного успокоится, тебе жениться надо будет снова, тут траур нам на руку сыграет, можно будет поискать новых союзников.

- На этот раз я сам себе жену найду! - отрезал наследник.

Отец вскинулся было, но потом опять устало сгорбился и потух.

- Сам так сам.

- Ну что, будем с Лизой разбираться?

- Тянуть нечего. Поля, ты иди к себе, незачем тебе на это смотреть.

- Ну уж нет! Хочу этой змее в глаза взглянуть! Я же ее жалела всегда, думала, она из-за Паши такая, а тут… Еще про Мишу хочу спросить.

- Нет! - резко заявил Павел. - Нам ничего не надо знать про Мишу! Не было ничего - и точка! Пусть весь этот кошмар вместе с Гордеевыми в могилу сойдет.

- Все равно я останусь!

- Ладно. Паша, распорядись, пусть приведут! И еще… я сам это сделаю. Твои руки должны остаться чистыми.

Опухшая от слез, неприбранная и непричесанная, запакованная в блокирующие браслеты Елизавета Михайловна представляла собой жалкое зрелище. Со дня начала следствия ее посадили под домашний арест, запретив наносить и принимать визиты, ограничив общение лишь самыми доверенными слугами, а после первых встреч с Милославским - предпочли заблокировать и без того невеликую силу женщины, опасаясь то ли побега, то ли еще чего. Почти три недели под блокираторами не только истощили княгиню, но и сильно повлияли на внешность - сейчас она выглядела лет на десять старше своего настоящего возраста.

- Что? Решились наконец объявить вердикт? Опять в деревню отправите? Или на сей раз не постесняетесь свои ручки самолично испачкать?

- Лиза! Как ты могла? - потрясая бумагами, обратилась к вошедшей Полина Зиновьевна. - Мальчики-то что тебе сделали?

- Какие еще мальчики?! Что вы мне приписываете? - Попытка визгом отпереться от фактов выглядела жалкой, фальшь чувствовалась в каждом слове, каждом жесте. И привычная истерика на сей раз никак не подействовала.

- Поля, не надо, ты же видишь - все бесполезно, а у нас мало времени. - Потемкин-старший подошел к невестке - выполнить тяжкую обязанность он твердо решил сам. Дальше все произошло молниеносно: внезапный выстрел из невесть откуда взявшегося в руке женщины пистолета проделал дырку в переносице свекра. Промахнуться с трех шагов было сложно даже для новичка, а Лиза еще и числилась неплохой охотницей. Вторая пуля просвистела в миллиметрах от уха Павла, а третий выстрел не дала сделать ворвавшаяся охрана: оружие выхватили, а саму сопротивляющуюся женщину мощным ударом отправили в угол, где она и затихла.

Помочь отцу было уже нельзя, это было очевидно с первого взгляда. Мать еще тормошила, пыталась вливать в остывающее тело жизнь, плача и крича, чтобы ей кто-нибудь помог, а Павел подошел к телу жены. Убийца меньше чем на минуту пережила несостоявшегося палача: удар виском о выступ на стене стал для истощенной женщины фатальным.

Ворвавшийся в кабинет начальник охраны прервал всеобщее оцепенение. В единый миг оценив обстановку, он запер двери, а двух незадачливых охранников, стоявших на коленях у тела князя, оглушил со спины. После чего уставился на Павла Александровича преданным взором:

- Какие будут указания?

Дальнейшее запомнилось Павлу урывками.

Вот он усыпляет мать и относит ее в личные покои, доверенная служанка из тех, что проверены-перепроверены, кивает в знак того, что позаботится о хозяйке.

Вот он усаживает остывающее тело отца в кресло вертолета, зачем-то стараясь, чтобы тому было удобно. Переодетое и избавленное от браслетов с блокираторами тело Елизаветы на площадку принес Упилков, он же зафиксировал его в салоне - касаться мертвой жены Павел физически не мог: начинало трясти.

Один из охранников имел корочки пилота вертолета и даже изредка использовался в этом качестве, что окончательно решило его судьбу. Второго устроили в салоне. Не желая парням дополнительных мучений, Павел лично остановил сердца обоих.

Вот начальник СБ приводит на площадку еще двоих ни о чем не подозревающих подчиненных - они тоже составляют последний эскорт мертвому главе.

Когда и как Упилков переоделся в личный доспех и сел за штурвал, Павел уже не помнил. Зато зачем-то еще некоторое время стоял у ограды, махая рукой вслед улетевшему вертолету. Потом кто-то, вроде бы его же собственный слуга, завел в дом, избавил от одежды, испачканной кровью отца, и отправил в спасительный сон.

profilib.net

Алексей Федорочев - Лестница в небо

- Васин Алексей, одаренный; сломаны четыре ребра, имеются внутренние ушибы, ничего критичного, - с облегчением убираю руки от виновато скалящегося сквозь боль Шамана. Для светлого одаренного действительно не страшно, тугую повязку ему уже кто-то вполне профессионально наложил. Земеля, все это время неслышно стоявший рядом, отмирает и с хрипом выдыхает.

- У этих ерунда, царапины, - пока я занимался Лехой, медики успели осмотреть остальных, - посмотри вон тех! - указывает мне на Костиных хирург.

- Костин Бронислав; ранение в плечо, других ран нет. Сустав и кости раздроблены, нужна операция, - отзываюсь после диагностики.

- Я то же определил, готовьте его! - отдает Котенок команду медсестрам.

- Костин Ярослав Владимирович; ушибы, перелом правой руки, перелом челюсти в трех местах; жить будет… к сожалению, - выношу диагноз последнему из пациентов.

Врач окидывает меня удивленным взглядом, но никак не комментирует последнее заявление. Другой персонал начинает заниматься легкоранеными.

- В операционную пойдешь? Без тебя есть риск, что парень инвалидом может остаться! - зовет меня с собой Константин Михайлович, кивая на лифт, где скрылась каталка с Брониславом.

Возвращаюсь к Шаману, тратя еще часть сил на обезболивание и заживление. Костин-старший с мольбой смотрит на меня, другие наемники тоже замерли в ожидании ответа.

- Пойду, конечно, - тяжело вздыхаю. Запал прошел, а предстоящий вид раздробленных костей и мяса радости не внушает. Но Бронислав - не директор, к нему у меня претензий нет.

Освободившись, нахожу Алексея, его мы с Олегом сразу же забираем домой. Даже без моей помощи он восстановится за несколько дней, разве что еще с неделю навыки работы с источником разрабатывать придется - в местах заросших переломов должны образоваться новые каналы передачи энергии. Так и не поспавший Бок, доставив раненых, сразу же умчался в контору - он остался там за все руководство разом - отец и сын Костины заняли койко-места на несколько дней точно, все зависит от того, как будут лечить. По идее, хотя бы простейшие медицинские артефакты у них, с их профессией, должны быть, "лечилки" я им точно заряжал, но вот сколько штук у них теперь осталось - большой вопрос. А я делать для них что-то сверх уже оказанной помощи Брониславу не собираюсь.

Есть большое желание отпинать пилотов за самодеятельность, но вина в данном случае целиком и полностью на мне - не предупредил и не объяснил. А контролировать каждый шаг - это не дело, да и невозможно это со взрослыми людьми. Хотя одна громадная претензия у меня все-таки имеется. Дождавшись, пока страдалец устроится на родной кровати, начинаю разбор полетов по горячим следам:

- Леха! Вот объясни: ты - майор, всех в конторе старше по званию! - Про свои несуществующие здесь подполковничьи погоны упоминать бессмысленно. - Из боевых действий не вылезал с начала службы! Какого хрена ты планирование операции Костину отдал? А?! Если б у меня была уверенность, что ты во главе, я бы совсем по-другому действовать стал!

Шаман виновато пытается пожать плечами и тут же морщится от приваливших ощущений.

- Ярослав сказал… - вступается за друга Земеля.

- Да похрен, что он там сказал! Два боевых офицера проигрывают битву за свинарник, потому что не нюхавший пороху кэп напланировал какую-то хрень! Он же половину парней потерял на прошлом деле! Капитан, напомни мне, за что тебя из армии выперли?

Олег сердито сопит, но молчит, потому как знает, что виноват.

- Так какого лешего мы на те же грабли наступаем? А? Неужели не видели, что план хреновый?

- Костин вроде как начальник… Да и вводных было маловато, - все-таки подает голос Земеля.

- С какого перепугу он вам начальником стал? Вы что, в агентстве рядовыми бойцами записаны? Вы вместе с Боком были моими представителями как хозяина! Я Костина директором оставил только потому, что заменить не знал кем, плюс думал, что для конвоирования и охраны его хватит. И мне он, в отличие от вас - никто! Наемный работник, не самый лучший причем. - Пару минут перевожу дух, потому что материться на Ярослава можно долго, но опять же это и моя вина: считал, что наемник смирился со сменой статуса и будет нормально исполнять мои приказы.

- В общем, так! Что делать с агентством, точнее - с московской его частью, я еще подумаю, - сворачиваю разнос, - в Питере начальником - Бок: надеюсь, с ним проблем не будет и сработаетесь. Но очень вас прошу… точнее, нет, приказываю как глава рода: если увидите, что он или кто другой чушь несет, не стесняйтесь, разбирайтесь, требуйте полного расклада!

Даю парням время осознать сказанные мной слова, после чего перехожу к нормальному разговору:

- Есть идеи, кого вместо Костина назначить? Вы тамошних лучше моего знаете. Уж очень жалко будет сворачивать все на взлете.

- А Саша?

- Бок в Питер с нами хотел. Можно, конечно, его пока тут оставить, но как-то не по-человечески получится: обещали одно, а вгюхиваем другое, да и кто тогда в Петербурге лямку тянуть будет?

- Я буду, - неожиданно твердо произносит Олег.

- Ты ж не хотел?

- Мало ли что не хотел! Ты прав, хватит с меня тупых начальников, лучше уж самому решать!

- Алексей, ты как?

- Я только за! Я хоть и старше по званию, но просто не хочу пока в такое впрягаться. Замом к Олегу пойду. А созрею - ты ж найдешь для меня дело?

- Думаю, найду. Есть у меня задумки. Как Бока радовать будем?

- Знаешь, ему в Москве, в общем-то, понравилось, может, и сам с удовольствием останется. Но ты тогда его в род прими или хотя бы дай твердое обещание. У него действительно с родней не сложилось, а за тебя он тогда зубами рвать будет и в авантюры без согласования точно не полезет. А если найдется дело именно для нас, так не на другой же край света переезжаем!

- Ладно, поговорю с ним. - Покидая жилище пилота, не забываю выдать лекарское напутствие: - Выздоравливай, завтра навещу, когда отдохну. О гареме пока забудь, тебе сейчас резкие движения противопоказаны!

- А если без резких? - И такой невинный взгляд!

Машу на него рукой: горбатого могила исправит.

Пэгэбэшники свою часть обещаний выполнили, прикрыв нас полностью. Для посторонних "Кистень" функционировал без перебоев, о нашем участии в "бойне у свинарника" не знал никто, кроме заказчика, которому это ведомство нашло чем укоротить язык. А прокатившаяся за выходные и начало недели волна самоубийств и несчастных случаев среди полицейских чинов и некоторых гражданских лиц давала надежду, что страна так и не узнает своих героев.

О том, что пришло время расплаты, мне напомнили весьма оригинальным способом. У нашего ангара лихо затормозил грузовик с самыми обычными номерами, хрюканье и визги из которого не оставляли простора фантазии о содержимом.

- Что это? - уже ничему не удивляясь, спрашиваю у довольно ухмыляющегося Рогова, выпрыгнувшего с пассажирского места.

- Твои трофеи! - и ржет, зараза, пока водила выпинывает из кузова несчастных животных.

- Боже! За что?! - спрашиваю у неба.

- Что случилось? - Подоспевший Борис в недоумении пялится на десяток свиней, вяло разбредающихся по тесному пятачку перед складом.

- Шашлык любишь?

- Э-э-э… Такие зажаренные кусочки мяса на шампурах?

- Угу. С доставкой на дом.

- Люблю, но, по-моему, здесь пропущена пара этапов в приготовлении…

Смотрю на приятеля - лицо абсолютно серьезное, но по глазам видно, что едва сдерживается. Все ясно, и этот туда же.

- И что мне с ними делать? - спрашиваю у оперативника, который, несмотря на веселье, не спешит подходить поближе.

- Что хочешь. - Внезапно капитан меняется, и вместо лихого рубахи-парня передо мной предстает весьма непростой человек с жестким взглядом. - Я свою часть сделки выполнил, как видишь - не зажал ничего, - взмах рукой в сторону привалившего счастья. - Туши, уж прости, тащить не стал, за эти дни они завоняли. Этих, кстати, тоже никто не кормил, только поили, так что советую позаботиться.

- Понял. - Вану и Ли даже не потребовалось отдавать команды, сами умчались соображать, чем поддержать угасающие силы неожиданных трофеев. Боря с опаской приближается к свину поменьше и трогает того за уши. Контактный зоопарк, мать его!

- Пойдем поговорим, - приглашаю капитана внутрь.

- Без обид? - уточняет он.

- Какие уж тут обиды! Расплатился честь по чести, а то, что не отказался подложить свинью ближнему, так я бы тоже не смог удержаться, наверное… - произношу задумчивым тоном.

Рогов настораживается и не спешит идти за мной, но я его успокаиваю:

- Да не жмись ты! Шутку я оценил, зачетная! Поросят найду куда пристроить, есть у меня кандидат на подарочек. Мешок семечек или орешков ему еще добавить, что ли? От себя?

Сообразив, о ком я, Василий усмехается: силовики оказались удивительно слепыми и глухими в момент разборок пилотов с Костиным, правда, и те грань не перешли, ограничившись рукой и челюстью, ну и попинав для порядка. Жаль только, что я остался лишен удовольствия приложить руку к орлиному носу наемника, второе избиение за тот же проступок будет перебором.

В ангаре располагаемся за столом, Борю прошу ненадолго нас оставить, хотя его любопытство зашкаливает.

- Как вы себе это видите?

- Мне приказано - на твое усмотрение. Но не меньше десяти человек.

- Москвичей или питерских?

- Тебе какая разница?

profilib.net


Смотрите также